Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 10 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Коган постучал пальцем по столу. Тик немного утих.

— Э-э-э, мы вообще-то договорились: без поездок, свидетелей и самостоятельных разговоров по делу Громова.

— Я не собираюсь никого разыскивать или допрашивать. Посещу торги как покупатель. Если ко мне обратится кто-то из гостей, поддержу обычный разговор, но к фигурантам не полезу. Любую значимую информацию передам Корнееву.

Коган помолчал, затем нехотя кивнул:

— Один шаг в сторону от этого — и закончишь своё расследование в тот же день. А теперь другое. Ты понимаешь, что любой аукционный дом — это приличная площадка. Туда ходят люди, у которых фамилии… подразумевают под собой суммы, где нулей не меньше шести. А ты… ты себя видел? Тебя за швейцара примут!

— Поэтому я и пришёл к вам. У вас есть клиент, который входит в попечительский совет фонда. Лев Аркадьевич Рубин.

Коган замер. Рука с сигаретой остановилась на полпути к пепельнице.

— Откуда ты знаешь про Рубина? Так, стоп, — нахмурился он. — Он-то там каким образом⁈

— На сайте увидел. Состав попечительского совета публикуется в открытом доступе. Семён Борисович, мне нужно персональное приглашение от члена совета. Рубин может его оформить — если вы нас познакомите.

Коган раздавил сигарету в пепельнице. Встал, подошёл к окну, постоял спиной ко мне. Потом обернулся:

— Э-э-э, Рубин… не наш клиент, а мой! И он мне доверяет как близкому другу!

«Близкий друг?» — мысленно усмехнулся я.

— И я не собираюсь тратить это доверие на то, чтобы устроить моего стажёра на благотворительные торги.

— Я не прошу вас устраивать меня. Я прошу вас познакомить меня.

— Зачем?

— Потому что у Рубина проблема. И я могу её решить.

Коган сел обратно. Тик почти исчез — это означало, что он перестал нервничать и начал думать.

— С чего ты взял, что у него проблема?

— У вас на столе лежит папка… она же здесь неспроста?

Коган смотрел на меня долго, молча, потом достал свежую сигарету, закурил, щёлкнул зажигалкой.

«Похоже, дело Рубина успело довести его до второй сигареты подряд».

— Э-э-э, ладно. В общем, Рубин звонил… один из доноров фонда снял лот после того, как каталог уже был разослан.

— Что за лот?

— Акварель начала века оценкой в триста тысяч. Донор — вдова художника, которая передала работу в фонд, а потом решила, что не хочет продавать. Но спонсор, который финансирует торги, требует, чтобы лот остался в программе. Спонсор — страховая компания, их логотип напечатан в каталоге рядом с номером лота. Если лот исчезает, спонсор считает это нарушением договорённостей.

— Почему донор сняла лот?

— Никто не знает. То есть Рубин не знает. Женщина позвонила в фонд, сказала, что передумала, и всё. Фонд в панике. Торги — послезавтра. Каталог уже разослан трёмстам адресатам. Лот указан на странице двенадцать.

— А если заменить лот?

— Э-э-э, не всё так просто. Спонсор платит за присутствие конкретного лота в программе. Номер лота привязан к их спонсорскому взносу. Просто выкинуть? Это будет скандал. Для замены нужно корректно оформить возврат работы донору, получить согласие спонсора и решение фонда. А времени, как ты понимаешь, нет!

Я подался вперёд. Общая идея решения лежала на поверхности. Сложность заключалась в другом: за один день законно вывести старую работу из программы, согласовать новую сразу с фондом, спонсором и аукционным домом, а затем не дать участникам заявить, что их ввели в заблуждение.