Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 157 – Николь Фиорина

— Нет, не особо продвинулись, – прошипел я сквозь сжатые зубы.

Он знал, и это было просто ужасно. Мне ненавистна была сама мысль о том, что хоть кто-то из членов Совета может пригрозить нам этим знанием. Даже если это значит, что ему придется пожертвовать собственным сыном, Зефиром.

Кларенс кивнул.

— Я не понял этого, пока они не воззвали к вам… пока не приказали держаться подальше от дочери Тобиаса Моргана. Не знаю, что они задумали, но я не собираюсь отставать от них на два шага. Пора поставить ковен на первое место, прежде города. Священное море уже давно именно так и сделало.

— Я согласен, – облегченно выдохнул Феникс.

Кларенс мог бы тоже хотеть снять проклятье. Он мог быть и на нашей стороне, но как ему доверять?

— О, хорошо! Сын огня. – Кларенс скрестил ноги и подался назад. – Ты – самый старший, Феникс, а у тебя все еще нет подруги из ковена. Нам стоить обсудить причину?

— Не нашел ту, что стоит выбора, – рявкнул тот.

Глаза Феникса засияли неоново-желтым, и я понял, что он врал. Врал прямо здесь, в священном месте, где предательства и хитрости не терпели.

Феникс опустил взгляд, а Гуди – стакан.

— Двадцать семь лет назад я сидел за этим же столом, когда дед твой возвещал о важности продолжения рода. Мне было шестнадцать, Феникс. Тебе почти двадцать восемь. Джулиан и Зефир тоже тебя почти догнали. Не успеете оглянуться, и я уже уйду на покой. Но я не могу расслабиться, пока не буду уверен в том, что у ковена нашего есть четкие планы. За последние двести лет наш ковен не был в худшем состоянии. Чего же вы ждете? Почему ни у кого из вас еще нет сына?

Зеф выпрямился.

— Заставить нас…

— Расслабься. Я вас не заставляю, Зефир. Не прямо сейчас, – прервал его Кларенс, а потом повернулся к Фениксу. – И не говорите, что не хотите снять проклятье, потому что каждый Грешник до вас пытался, и каждый потерпел неудачу. Единственное, что нам остается, – убедиться в том, что вы передали кому-то свою стихию.

Он скользнул взглядом по Пьянице Эрлу и добавил:

— И лучше бы вы сделали это не с плоскоземелицей. Вы четверо привязаны к ковену. Многие люди зависят от вашей магии.

— У нас есть время до тридцати, – напомнил я.

— Моя дочь понимает, что значит быть Грешником, – предложил Кларенс.

Феникс скривился.

— Уиннифред? Да ты, должно быть, шутишь.

— Осторожнее, – прошипел Зеф.

Феникс сделал глубокий вдох.

— Послушай, мистер Гуди, красота в Уиннифред – не главное. Все видят, что жена твоя передала дочери отличные гены. Но у меня есть два года. И если за это время я не смогу снять проклятье, я передам вам свою огненную сперму. А пока, со всем уважением, больше ни слова об этом слышать не хочу.

— Они считают нас слабыми, – сухо произнес Кларенс. – Нам нужны перемены. Сейчас.

Феникс чуть склонил голову к плечу, в глазах его плескалось недоумение. Прядки каштановых волос выпали из прически, коснулись челюсти. Он перевел удивленный взгляд на Кларенса.

— У меня есть время. И я им воспользуюсь. Я этого достоин.

— Значит, ты даешь свое слово? – спросил Кларенс. – Два года… и тогда ты выберешь мою дочь, Уиннифред?

Феникс замер, мышцы его будто бы окаменели. Он прищурился. Я обвел взглядом комнату. Все ждали, как и я сам… никто не знал, что сказать.

Феникс Уайльдс был непредсказуемым, эдаким джокером в колоде жизни.