Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 159 – Николь Фиорина

— Встреча окончена, – заключил Зефир, и по комнате пронесся порыв ветра.

Свечи замигали.

— Я еще не закончил, – голос Кларенса эхом отдавался от стен.

Мы все замерли, возвышаясь над круглым столом и впиваясь взглядами в Кларенса.

— В день Самайна у Прюэттов будет бал, и я думаю, именно они и прячут пропавшие книги. Я поговорил с Августином Прюэттом, и он согласился пустить вас туда: будете официантами. Верните пропавшие книги.

Я и не думал, что это собрание сможет стать хуже. Я давно потерял все доверие и уважение по отношению к Кларенсу, и все еще он продолжал меня удивлять. Августин Прюэтт – конечно, самодовольный придурок, но они с Виолой Кантини всего лишь следовали желаниям отца Фэллон. Я знал, к чему все это вело. Я не смогу просто так зайти в дом Прюэттов, чтобы поискать пропавшие книги. Этот план – если его вообще можно было так назвать – отличался от того, согласно которому мы просто вламывались в пустые Залы. Это был чей-то дом.

— С чего ты так уверен, что книги именно у Прюэттов?

— Вы забываете: я тоже Грешник. Очень старый Грешник. Со временем моя магия пусть и немного выветрилась, но я все еще слышу шепотки ветра. – Он скосил взгляд на Зефира, а потом посмотрел на меня – так, словно не в силах был смотреть на сына.

У меня не было сомнений: если бы Кларенса не заставили, он бы ни за что не передал силы своей стихии, так и хранил бы их до самой смерти.

— Эти книги лежат в зале Священного моря под его домом.

— Позволь перефразировать и постарайся понять. Ты хочешь, чтобы мы вломились в Залы Священного моря? Да нас за такое могут убить. – Я поверить не мог, что он дал нам такой приказ.

Я не удивлен, что Кларенс тоже отчаянно жаждет снять проклятье, но вот так рисковать всеми Грешниками разом? Теми, кто хоть как-то удерживает этот ковен? Он что, совсем сбрендил?

— Говорю же, этот ковен должен измениться. Мы должны разрушить проклятье, так что не попадитесь. – Он сделал глоток из стакана. – Готовьтесь. Увидимся на ритуале Самайна. А вот теперь можете быть свободны.

Свечи снова замигали, а потом ветра Гуди их затушили. И нас окружила тьма.

Я как-то читал, что у женщин в генах есть что-то такое, что ломает мужчин, заставляет их рассказывать о своих чувствах, не тронув достоинства. Полагаю, так я и оказался на балконе у Фэллон, отчаявшийся и немного обезумевший. Мне нужно было успокоиться, найти покой в ее объятьях – Фэллон всегда готова была его подарить. Рядом с ней я чувствовал себя в безопасности.

Встреча с Кларенсом и Грешниками напомнила мне от том, что я был всего лишь инструментом. Объектом. Орудием, необходимым для их целей. Хранилищем для магии.

Я был предан своему ковену. Я не помнил, когда все изменилось, но, казалось, даже само гниение прогнило. А может, так было всегда, а я просто слепой дурак. Или все началось в тот момент, когда отец прошел за меня зеленую милю.

Не знаю. И на какое-то мгновение я подумал: пускай ковен падет. Это сослужит добрую службу и городу, и Грешникам. Но лишь на мгновение. Потому что, несмотря ни на что, они все еще оставались моей семьей.

— Тебя что-то беспокоит, – заметила Фэллон.

Я лежал на спине у нее на кровати, она обнимала меня за грудь. Ее белые волосы прикрывали мое лицо и глаза, но я не возражал.