Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 89 – Анна Фицджеральд Хили

— Десять девяносто пять, пожалуйста. И удачи вам с вашим «проектом», – усмехается он, принимаясь грызть очередное печенье.

Я сижу за рулем «бьюика». Над дедушкиной кружкой из ресторана «Вако Дайнер» поднимается пар от горячего кофе, и мои солнцезащитные очки запотевают. Я листаю книгу, время от времени поглядывая на Особняк убийц. Субботнее утро, и коттедж кажется совершенно безлюдным. Но я-то помню, что видела. Здесь кто-то скрывается, и я выясню, кто это.

Я освежаю свой испанский, читая «Двух женщин» Хертрудис Гомес де Авельянеды, роман про любовный треугольник в аристократической Испании девятнадцатого века. Тысяча восемьсот сорок второй – великий год для романисток. Пока на севере Англии тихоня Шарлотта Бронте наводила последние штрихи на «Джен Эйр», Авельянеда воспевала веселых вдовушек Мадрида. Ее тонкое описание пылкой любовной интриги взорвало Испанию, но встретило куда более прохладный прием в не столь темпераментной Европе. Так, к слову: ее книгу ни разу не переводили на английский. Не из-за недостатка таланта автора, а из-за ярко выраженной чувственности. Критики ненавидели «Двух женщин» за романтизацию гедонизма, пропаганду свободы женщин и подрыв устоев. Пожалуй, подходящее чтиво для слежки за местной аристократией.

На подъездной дорожке Вебстер-коттеджа появляется машина, и у меня загораются глаза. Схватив кофе, я сползаю вниз по водительскому сиденью. Створки ворот распахиваются внутрь, выпуская черный автомобиль. Я с подозрением смотрю вслед удаляющемуся «форду F–100». Это что за господин такой и почему он не ездит на маленькой спортивной машине? Рабочий? Грабитель? Если да, то было мудро с его стороны стащить ключи от ворот.

Закинув сумку на плечо, я протискиваюсь между двумя половинками позолоченного вензеля в форме буквы «В», украшающего ворота, и иду по заледеневшей подъездной дорожке. Луч тусклого зимнего солнца робко касается моей щеки. Lux brumalis – в переводе с латыни «зимний свет».

Парадные двери скрыты за сугробом, но расчищенная дорожка ведет к служебному входу. Дверь заперта на засов, но я кое-чем запаслась в ателье. Достаю из сумки две иглы для кожи. Обе длиннее и прочнее шпилек, одна из них на конце загнута под прямым углом. Зажимаю иголки в правой руке большим и указательным пальцами и вставляю иглу с загнутым концом в замочную скважину. Вдавливаю ее до тех пор, пока она не зацепляется за цилиндр. Потом продеваю вторую иглу в замок, осторожно нажимая на язычки. Едва слышный щелчок – и засов отодвигается. Задержав дыхание, просовываю в дверной проем свой читательский билет. Секундное колебание… нажим у замка… И дверь распахивается.

Если я совершаю проникновение со взломом, это еще не повод тащить в дом снег. Поэтому я достаю из сумки розовые тапочки и ставлю их на пол. Правило номер четыре: всегда будь хорошим гостем, даже если являешься без приглашения. Хотя это скорее совет по этикету, чем правило ухаживаний, он, безусловно, применим при посещении дома возлюбленного. Оставив свои грязные ботинки у порога, надеваю тапочки и прохожу внутрь.

Внутри еще холодней, чем снаружи. Ставни закрыты, на мебели чехлы. Опустевший особняк как будто наблюдает за мной. Оценивает меня. Выясняет, насколько далеко я готова зайти. Я на цыпочках крадусь по выстуженным коридорам, и шея покрывается гусиной кожей.