Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 38 – Анна Фицджеральд Хили

Остров Муз уже почти погружен в сон, только в нескольких домах на безлюдном берегу мерцают сквозь туман освещенные окна.

— Почему ты не любишь брата? – спрашиваю я, когда Эйвери сворачивает на трассу 190 и направляется к городу. Он включает обогреватель, и из вентиляционных отверстий вырывается пар. Контраст тепла и холодного ночного неба над нами будоражит кровь. Я первый раз в жизни еду в кабриолете. Все это время я и не подозревала, что́ теряю.

— Я бы на твоем месте держался от него подальше, – ровным голосом предупреждает Эйвери.

— А ты сам? – с любопытством спрашиваю я.

— Именно так и делаю, – коротко отвечает он и включает магнитолу. Из динамика раздается беззаботная песенка под бодрый аккомпанемент перкуссии и саксофона.

— Что это? – спрашиваю я. Мы проносимся мимо верфи Пеллетье с недостроенными лодками.

— «Солнышко» Бобби Хебба, – говорит Эйвери.

Фары встречного автомобиля на мгновение освещают его лицо. Текст песни задорный, под стать мелодии, но в песне, как и в моем водителе, угадывается скрытая грусть. И столь же задумчивым кажется «порше», летящий вдоль берега сквозь обрывки тумана.

— Почему ты приехал в Мэн? – спрашиваю я.

Из динамика доносится дуэт гитары и фортепиано.

— Люблю умиротворение и тишину. И океан. Хорошее место, чтобы подумать. – Он смотрит на меня, и что-то серьезное, почти печальное мерцает в глубине его темно-серых глаз.

— Ну а твой брат? Что его привело в Истпорт? Ой, поворачивай!

Эйвери ухмыляется. Он едва не проскочил мой дом.

— Можно только догадываться.

Он останавливается напротив нашего домика, выстроенного в стиле «Кейп-код», и разворачивается ко мне. В тысячный раз возникает надежда, что он меня поцелует. Обнимет. Случайно коснется руки. Даст хоть малейший намек на двусмысленные намерения. Но увы, все до уныния банально. Эйвери вылезает из машины и обходит ее, чтобы распахнуть передо мной дверцу. Он привык вести себя как галантный кавалер^[13].

— Надеюсь, я не слишком надоедал тебе сегодня, – говорит он, вытаскивая мой велосипед.

— Все в порядке, – отзываюсь я, берясь за руль.

Когда Эйвери передает мне велосипед, его правая рука накрывает мою. Мягко, но решительно. Она задерживается лишь на мгновение дольше, чем нужно, но меня тотчас кидает в жар. Я в смятении поднимаю глаза, ощущая это соприкосновение каждым дюймом кожи. Наши взгляды встречаются, и Эйвери отступает в сторону, словно ничего не произошло.

— Спокойной ночи, Билли, – отрывисто бросает он и обходит машину.

Я не двигаюсь с места, все еще ощущая его прикосновение. И не свожу глаз с его правой руки, она слишком сильно сжимает деревянный руль, обтянутый коричневой кожей.

Когда я вхожу в дом, меня встречает запах креветок по-креольски и лавина местных сплетен. Бен Кейн поймал омара редкого голубого окраса (большая удача! Для рыбаков это как выигрыш в лотерею), и все только об этом и судачат. Наверху Грейс вторит закадровому смеху сериала «Скрытая камера». И все вокруг так обыденно и привычно, что туман и скоростная лодка Эйвери кажутся чем-то далеким.

Два отказа и четыре заявления о поиске работы за сегодняшний день: так стремительно вращается колесо жизни в почтовом отделении Истпорта. Опуская в ящик очередное письмо в музей, я задерживаю дыхание и загадываю желание. Но потом замечаю, что за спиной у меня притопывает ногой миссис Кобб. Мои мечтания занимают слишком много времени.