Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 130 – Анна Фицджеральд Хили

Замолкаю, чтобы сделать еще глоток, но вкусовые рецепторы уже не работают.

— Одни считают, что убийцами рождаются, другие – что ими становятся. В любом случае у вас с Клодом было одно и то же и происхождение, и воспитание, потому неудивительно, что и пороки оказались одинаковыми. Хотя он скрывал их не так мастерски, как ты.

Я жду, когда Эйвери возразит мне, однако тишину нарушает лишь раскат грома.

— Но как насчет Клары? Вот что не дает мне покоя. Ты знал, что он это сделал? И не остановил его? Я ведь дружу с этими девушками.

— Билли, я и понятия не имел! – Эйвери горестно покачивает головой. – Он наводит на меня ужас, я стараюсь держаться от него подальше. То, что он выбирает мишенью беззащитных женщин, отвратительно. И не думай, пожалуйста, что я затеял все ради того, чтобы подставить Клода, но Клод казался самым подходящим подозреваемым, на которого можно повесить убийство. Когда я позвал его в коттедж тем вечером, то просто хотел разговорить, но не ожидал ни что он настолько озвереет, ни что ты будешь разыгрывать из себя леди-детектива и спровоцируешь его…

— Я его не провоцировала, – перебиваю я, закидывая ногу на ногу.

— Да ладно, ты его совершенно взбесила, – отмахивается Эйвери. – Но я рад, что подоспел вовремя. Билли, если бы он причинил тебе вред, я бы никогда этого себе не простил. Я его так ненавижу…

— Вот именно, – киваю я, глядя в чашку.

— Что, прости? – Он озадаченно смотрит на меня и встает, чтобы подбросить дров в камин.

— Вся эта ненависть живет в тебе. Ты можешь попытаться отпустить ее или она слишком въелась в твою душу?

В серых с крапинками глазах Эйвери отражаются отблески огня.

— Это и в самом деле было трудно.

— Что конкретно?

— Сосредоточиться на ненависти, когда поглощен противоположным, – отзывается он, и его взгляд теплеет, становится глубоким, и у меня тотчас что-то сжимается в груди. – Даже трудно вспомнить, что я чувствовал, когда затеял все это. Сплошной мрак…

— В зале ожидания на автовокзале и то лучше, – сочувственно поддакиваю я.

— Ты все-таки подслушивала! – Сияя, он садится рядом. – Я так и знал! Слишком уж часто в телефоне пощелкивало.

Я пристально разглядываю свои ладони, пытаясь скрыть усмешку.

— Ты думал, я за тобой шпионю?

— Надеялся, – поправляет он. – И мне казалось, что это просто потрясающе.

— Да уж, потрясающе, – качаю головой я. – Значит, все это нытье про надежды и страхи…

— Было рассчитано на тебя, – признается Эйвери. – Это была невероятная возможность открыться тебе и посмотреть, не бросишься ли ты наутек. Лучшего способа соблазнить того, кто за тобой шпионит, и не придумаешь.

— Правило номер семь: слежка – это высший уровень флирта. – Я усмехаюсь через силу. – Шоколадки и уличные кинотеатры тебе в голову не приходили?

— Дорогая, прошу тебя. За кого ты меня принимаешь?

Под громовые раскаты я вспоминаю этот год, полный романтики и лжи.

— Что подводит нас к подозреваемому номер три, бывшему Гертруды, у которого по воле случая есть и судимость, и опыт слежки, и склонность к театральности. Эдгар Гиббс был достаточно любопытен, полон отчаяния и обозлен, чтобы исполнить роль волшебного помощника в твоей игре с дымом и зеркалами. Гертруда хвасталась, что ее бывший – детектив, и ты нашел его. Ты искал подручного, а он – работу, и у него был свой интерес в этом деле. Он был нужен и во время убийства, и потом, чтобы держать на виду всех подозреваемых, особенно меня. Ты обещал, что он не понесет за это ответственности, и он поверил тебе. И грязную работу ты тоже на него взвалил, верно?