Онлайн книга «Прихоть императора»
|
— Не удивлюсь, если выйдешь на меня, — принуждённо хохотнул Гайер. — Виноват, перепил однажды и пошутил неудачно. Потом, когда Комин про змеязыких баб сказал, что-то добавил. Не думал, что эти провинциалы всё за чистую монету примут. Прости дурака, Ваше Императорское Величество! Ёрничая, Гайер бухнулся на колени и склонил голову, изображая покорность. В наступившей тишине треск дров в камине показался оглушительным. Он ждал крика, возмущения, упрёков, но молчание затягивалось. Несмотря на весёлый треск пламени, в комнате вдруг резко похолодало. Гайер поднял голову, чтобы увидеть реакцию Дамиана. Император сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла, и немигающим взором смотрел на Гайера. Глаза его изменили цвет. Их словно залило расплавленным золотом. На скулах проступил узор, напоминающий чешуйки. Древняя кровь пробудилась! Лишь сейчас Гайер понял, как сильно он разгневал Дамиана. Император молчал, пытаясь взять под контроль свои чувства и дар. Но вот узор на коже побледнел и исчез. Расплавленное золото сменилось льдистым холодным блеском. Гайер выдохнул. Похоже, самое страшное миновало. — Значит, это ты — враг. — Дамиан, я никогда не был тебе врагом. Ты же знаешь! Я предан тебе. — Ты поступил хуже врага. Ты был мне как брат. И в память нашей детской дружбы я на многое закрывал глаза. Но сейчас ты переступил черту. Император замолчал. Под его тяжёлым взглядом Гайер понял — Дамиан обо всём догадался! — Я не собираюсь тебя расспрашивать, иначе убью сразу. А так знай — твоя судьба зависит от того, что будет с Эвелин. Если она умрёт, ты умрёшь в один миг с нею, — голос Дамиана обрёл особую силу и глубину. «Это Древняя кровь говорит, — с ужасом понял Гайер. — Не просто слова, а заклятье!» — Если она испытает мучения, то ты испытаешь их же, только в три раза сильнее. Молись теперь об одном — чтобы для Эвелин всё обошлось, иначе… Ты слышал. Ниса Эвелин дер Барри Лишь жалость к Маре заставляла меня двигаться, завтракать, что-то говорить. Она с такой тревогой наблюдала за мной! Так старательно делала вид, что верит в благополучный исход сегодняшнего судилища, в то, что император меня обязательно защитит. А я не верила. Знала — обречена. Верю, что Дамиану жаль меня. Возможно даже, он чувствует вину за то, что втянул меня во всё это. Только сделать ничего не может. Правителю прощают многое, но только не слабость. Слабость императора — гибельна не только для него, но и для других. А потому я обречена. И всю ночь я пыталась смириться с тем, что скоро умру. Получалось плохо. Надежда исчезать не хотела. Она шептала: «Ты не можешь умереть! Тебя не казнят! За тебя кто-нибудь заступится!» И от этого шёпота было больно и страшно. Я не хотела показывать страх, потому отказалась слушать надежду. К рассвету мне удалось принять эту истину — всё кончится плохо. Мне казалось, что так судилище не сможет сделать мне больно. Ошиблась. Вид Гайера, стоящего среди других приближённых императора, задел. Несправедливость того, что всё сойдёт ему с рук, обожгла меня, ядовитой кислотой подточила моё так старательно взращённое спокойствие. Я пожалела на миг, что не попыталась рассказать всё императору. Но потом посмотрела на Дамиана, спокойно сидевшего в стороне от всех, и перестала жалеть о несделанном. Всё бесполезно! Даже знай Дамиан о вине друга, в моей судьбе это ничего бы не поменяло. |