Онлайн книга «Прихоть императора»
|
Другим испытанием для с трудом обретённого вымораживающего спокойствия стали свидетели, которых вызывали жрецы. Лекари и раненые, которым я помогла, говорили всё, как было. Не лгали, не обвиняли меня ни в чём, правдиво излагали лишь факты. Но они не могли не понимать, что вредят мне! И то, что сделанное добро обратилось во зло для меня, стало ещё одной ядовитой каплей, что точила меня изнутри. Почему мир так несправедлив⁈ Судить меня приехали, кроме здешнего жреца, первым выдвинувшего обвинение, ещё двое из главного храма соседней Тарсийской фемы. Они напоминали мне лысыми головами и надутой важностью болотных жаб. А огонёк злорадства, мелькавший при взгляде на императора, подсказывал, — они уничтожат меня только за то, что я стала любовницей главного врага Арджурии. Приятным дополнением к справедливому, на их взгляд, приговору мне станут неприятные минуты, которые они доставят императору Рихантии. Они своими тщательно продуманными вопросами загоняли меня в ловушку. Даже показания Филипа о том, что на мне всегда при императоре были антимагичемкие браслеты, не помогли. Выслушав его, старший из жрецов спросил: — Вы можете принести магическую клятву в том, что Его Императорское Величество ни разу не прикасался к этой женщине, когда на ней не было браслетов? И Филип не смог. Промолчал. Торжествующе ухмыльнувшись, жрец подвёл итог: — Как видите, показания свидетелей доказывают, что ниса Эвелин дер Барри имела возможность влиять на императора и обладает сильным даром. При этом она обучена им пользоваться и достаточно искусна в женской магии, чтобы спрятать своё воздействие от постороннего взгляда. Изменения в отношении императора к этой женщине выглядят странно и необъяснимо. Обвинение нашего брата имело под собой основания. Хоть я и не ожидала услышать другого, но его слова всё равно стали ударом. Такое обвинение означает смерть для меня. В глазах потемнело, я покачнулась и крепко вцепилась в подлокотники кресла, на котором сидела. Мне казалось, весь мир раскололся, как ледяная глыба весной, на узкие острые прозрачные кристаллы и с тихим неумолимым шорохом рассыпается прямо сейчас. И я через миг рассыплюсь с ними. Лишь плотность тёплых и немного шершавых деревянных подлокотников позволяла удержаться в этой реальности. Я заставила себя собраться и приготовилась услышать естественное завершение речи жреца: приговор, который следует из обвинения. Но он молчал. Мне показалось, что я оглохла — такая тишина повисла в зале. Я даже решила, что в миг слабости пропустила роковые слова и приговор уже произнесён, пока не услышала от Дамиана: — И?.. Он не сводил золотых глаз с моих судий. Если бы приговор выносили не мне, то я, наверно, нашла бы смешным, как резко изменились до этого важные жрецы. Под тяжёлым взглядом императора они побледнели и словно сдулись. А главное, вдруг онемели. До этого их речь лилась журчащим ручьём, что огибает любые препятствия. А тут видно было, что ни один из них не в силах открыть рот и сказать, что меня должно казнить. Они замерли как парализованные под взглядом императора. Но их молчание ничего не меняло для меня. Всё главное уже сказано. |