Книга Прихоть императора, страница 89 – Елена Алексеевна Кузнецова

— То, что ниса Эвелин имела возможность влиять на императора, вовсе не значит, что она это делала, — внезапно для меня заговорил граф Финлис.

Он во время судилища стоял в первых рядах зрителей, но до сих пор молчал. Его не вызывали в качестве свидетеля, он никак не комментировал ничьи слова, и я забыла о его присутствии, как, наверно, и все остальные.

— То, что Его Императорское Величество переменил своё отношение к ней также не обязательно объясняется магией. Ниса Эвелин умна, привлекательна, образованна и благородна. Император просто оценил эти её качества и потому стал прислушиваться к мнению нисы.

— Общеизвестно, что в этом-то и опасность женской магии, — важно заговорил старший из жрецов, — что её при искусном применении очень трудно доказать. Если бы речь шла не об императоре, а об обычном мужчине, то обвинение не прозвучало бы. В случае же с правителем, от ясности ума и свободы воли которого зависит судьба страны, мы не можем рисковать. Здесь любое сомнение неуместно.

— Ниса Эвелин может принести магическую клятву в том, что не применяла магию к императору. Не так ли, ниса Эвелин? — обратился ко мне граф.

Я смогла только кивнуть. Его вмешательство так тронуло меня, что я с трудом сдерживала слёзы.

— Кто поверит её клятве? — фыркнул здешний жрец, тот, что выдвинул против меня обвинение. — Женщина — существо порочное и коварное. Она способна извратить любые слова в свою пользу так, что сама поверит в собственную ложь. Все женские клятвы — пустой звук!

Похоже, он не отличался особым умом, а потому не следил за своими словами.

— Вы слишком категоричны, брат, — остановил его старший из жрецов, — мы не должны осуждать всех женщин разом. Но в случае нисы Эвелин мы не имеем права закрывать глаза на опасность, которую она несёт для империи. Лучше пусть пострадает одна невинная, чем тысячи.

Действительно, что значит жизнь одной женщины, за спиной которой нет влиятельного рода. Ею можно легко пожертвовать ради спокойствия Империи! А что это несправедливо, так что ж. Мир вообще жесток и несправедлив. Таким его создали боги.

Горечь от этих мыслей, крутившихся в голове, я ощущала на языке. Попытка вступиться за меня графа Финлиса благородна, но бесполезна. Она лишь причиняет мне боль, поманив тенью надежды.

— Но всё же граф Финлис прав. Если есть сомнения в вине нисы, то казнить её — ненужная жестокость!

Я не поверила своим ушам, услышав это от Гайера. Но продолжение речи прояснило его расчёт.

— Достаточно отправить нису Эвелин в монастырь, где под присмотром жрецов она сможет служить Богине-Матери, используя свой дар на благо нуждающихся.

Действительно, ему не нужна моя смерть и гнев Дамиана. Достаточно убрать меня с глаз императора подальше, и со временем он забудет о нисе Эвелин.

Я увидела, что старший из жрецов колеблется. На лице другого явственно проступило облегчение. Похоже, грозный взгляд императора впечатлил его достаточно, чтобы склонить к компромиссу. Здешний жрец, что обвинил меня, открыл рот, собираясь то ли возразить, то ли поддержать Гайера, но его коллеги решили не рисковать и, судя по тому, как он вздрогнул и захлопнул рот, как-то сумели подать ему знак, что для него молчать предпочтительней.

Но промолчать у него не вышло.

— Вы хотели что-то сказать, отец Пифитис? — обратился к нему граф Финлис.