Книга Прихоть императора, страница 83 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Я так скучал по тебе, — сказал он, когда нехватка воздуха заставила его оторваться от манящих губ.

— Я так ждала вас, — эхом откликнулась женщина.

— Цезз, нисе надо надеть браслеты, — пробился в сознание Дамиана голос Филипа. — Не стоит, чтобы кто-то видел, как вы прикасаетесь к ней, когда её дар не заперт.

С трудом Дамиан заставил себя разжать объятия и отступить на шаг.

— Почему я раньше не взял с тебя клятву, почему всё откладывал, — с досадой произнёс он.

— Возможно, оно и к лучшему, что вы этого не сделали, — неожиданно возразил Филип, защёлкивая браслеты на тонких запястьях Эвелин. — Вашим словам о принесённой нисой клятве наверняка бы не поверили. А теперь есть куча свидетелей, что на нисе Эвелин при вас всегда были браслеты.

Слова Филипа грубо напомнили о том, почему Эвелин сейчас заперта в башне, развеяв сладкий хмель, затуманивший голову при виде желанной женщины.

Дамиан внимательно осмотрел комнату, где провела в его ожидании Эвелин. Выглядело помещение скромно, но походило скорее на келью монахини, чем на темницу. Теперь он увидел и Мару, стоявшую у узкого окна. Значит, и служанки её не лишили.

— Как тебя кормили? Ты так похудела!

— Кормили? — переспросила Эвелин и растерянно улыбнулась. — Кажется, как обычно. Не помню.

— Хорошо её кормили, — проворчала Мара, — если бы она ещё ела.

— Здесь не холодно? — спросил служанку Дамиан.

— Прохладно, но я следила, чтобы госпожа тепло одевалась и пила тёплый отвар вволю. А почему вы спрашивает? Вы разве её сейчас отсюда не заберёте?

Дамиан видел, как счастливое сияние гаснет в глазах Эвелин. Она поняла, каким будет ответ.

— Это было бы неправильно, — ответил Маре Филип. — Подтвердило бы обвинение.

— Хватит, — остановил его Дамиан. — Я сам. Оставьте нас.

Пока стук шагов служанки и шорох плаща Филипа затихал вдали, император мучительно подбирал слова, не зная, как объяснить Эвелин то, с чем никак не могла смириться его душа: он не может сейчас освободить свою женщину.

— Понимаешь, обвинение, что против тебя выдвинули, сковывает мне руки, — начал говорить Дамиан.

Эвелин опустила голову, пряча от него взгляд, и побледнела. Потом сделала шаг к стоявшему у окна стулу. Опустилась на него, забыв об этикете. Казалось, она не в силах стоять. Дамиан шагнул к ней и опустился на колено у ног женщины, чтобы видеть её лицо, так заглянуть ей в глаза. Но Эвелин отвернулась и, уставившись пустым взором в окно, заговорила сама.

— Не надо объяснять. Я всё понимаю. Даже правитель может не всё, — губы Эвелин скривились, словно она съела что-то горькое. — В некоторых случаях правитель может меньше, чем иной подданный. И сейчас как раз тот случай. Ты не можешь на глазах у всех нарушить закон. Даже ради меня.

Может, потому, что Эвелин по-прежнему смотрела в окно, а может, оттого, что обычное для неё отстранённое «вы» заменила на «ты», Дамиану показалось, что всё это говорится кому-то другому, не ему.

Он сжал её холодную маленькую ладонь.

— Эвелин, потерпи до завтра! Я обещаю…

— Не надо! — прервала его Эвелин. — Не надо обещаний, которые вы не сможете сдержать.

Дамиан почувствовал, как пойманной птичкой трепыхается узкая ладошка, пытаясь освободиться из его захвата. Он разжал руку и поднялся с колен. Давно он не чувствовал такой беспомощности и страха. Эвелин права. Слова ничего не стоят. А сделать сейчас он ничего не может. Даже если он заткнёт здесь всем рот и велит освободить Эвелин, слухи о том, что он околдован, уже не остановишь. Они доползут, домчатся до столицы, дав его врагам повод для новых заговоров.