Книга Прихоть императора, страница 80 – Елена Алексеевна Кузнецова

Гайер помолчал, выжидая. Молчала и я. Я знала, что он говорит правду. В его силах расправиться со мной. Особенно сейчас, когда рядом нет императора. Да и при Дамиане у Гайера куча преимуществ передо мной. Но подчиниться ему я не могла. Мне легче сразу умереть. Если скажу ему «да», то меня всё равно не станет. Останется только тело, без сердца и души.

Император Дамиан Дагронис

То, что обернуться за три дня не удастся, Дамиан понял в первый же день, когда на него насели комит финансов, префект столицы, прослышавшие о его возвращении сенаторы и прочие важные и нужные люди. Всё же оставлять без императорской руки весь этот зверинец надолго опасно. Пришлось разбираться с самыми острыми, не терпящими отлагательства проблемами.

Кому-то ударить по рукам, что тянулись не туда в его отсутствие. Кому-то и вовсе эти руки укоротить по самую шею. На то, чтобы напомнить о порядке и решить самые острые вопросы, ушло больше декады. И всё это время у Дамиана не было женщин. Так что неудивительно, что доклад Комина и Гайера о том, как шли дела в Арджурии, император слушал не слишком внимательно.

Его тело жаждало Эвелин. Мысли о том, что она совсем рядом и скоро он сможет прикоснуться к её бархатной коже, сжать хрупкое тело в объятиях, прикоснуться к сладким устам и почувствовать свойственный только ей медовый травяной запах, кружили голову и мешали сосредоточиться. И он сдался.

— Есть что-то, что не может подождать два часа?

— Нет, цезз.

— Или до утра?

— Нет, ничего срочного нет.

— Что же, тогда поговорим завтра.

И Дамиан поспешил в свои покои, уверенный, что там найдёт Эвелин. А если нет, то скоро она там появится, услышав о его возвращении.

Так он думал, но всё же испытал разочарование, не обнаружив Эвелин в комнатах.

— Фил, отыщи нису Эвелин, пока я принимаю ванну, — велел он.

Посмеиваясь над своим нетерпением, Дамиан стремительно привёл себя в порядок — помылся, побрился, надел свежую одежду. Всё это время он прислушивался к движению в коридоре и комнатах, в нетерпении ожидая услышать шаги и голос Эвелин, готовясь выставить сразу слуг за дверь, чтобы остаться с женщиной наедине. Но она всё не появлялась. «Похоже, опять нашла себе какое-то дело», — решил он.

— Фил, ты узнал, где Эвелин? Где она там задерживается? — в нетерпении спросил он, когда верный друг вошёл в комнату без неё. — Что ты сказал? Повтори.

Дамиан решил, что ослышался. Ответ Филипа не укладывался в голове.

— В темнице? Что за бред! Это невозможно!

Но серьёзное лицо Филипа подтверждало, что сказанное — правда.

— Вели привести её сюда! В чём бы её ни обвиняли, я сам с этим разберусь!

— Не спешите, цезз. Её обвиняют в том, что она тайно применяла к вам женскую магию. И если вы станете действовать необдуманно, то только подтвердите обвинение.

Дамиан замер. Филип прав. Поспешив, он сыграет на руку врагам. Единственное обвинение, которое полностью выводило его из игры. Сковывало по рукам и ногам.

— Кто выдвинул обвинение?

— Местный жрец.

— Вряд ли он сам до этого додумался.

— Кто-то явно подал ему эту мысль, но кто — пока не знаю.

— Выясни! — это Дамиан говорил уже на ходу. — Ты знаешь, где она?

— В Северной башне.

— Веди!

— Цезз, вы не можете её освободить, — говорил Филип, шагая по коридору и спускаясь по лестнице на полшага впереди императора.