Книга Прихоть императора, страница 70 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Вышла замуж и уехала с мужем в поместье дер Барри.

— Променяла столицу на глухой медвежий угол?

— Да.

К моему облегчению, император не стал продолжать расспросы. Встал и принялся раздеваться. Но избавиться от парадного облачения не так просто. Я думала, он позовёт слугу, но вместо этого он обратился за помощью ко мне. Похоже, решил ещё выяснить что-то и не хотел, чтобы при этом кто-то присутствовал.

Император Дамиан Дагронис

Дамиан не ожидал, что в столь важный для арджурской компании день его мысли будут заняты не построением интриг и стратегий, а женщиной. И ладно бы той, что ещё требовалось добиваться. Это было бы ещё хоть как-то простительно для императора. Ведь то, что он правитель, не делает его евнухом.

Но его мысли занимала женщина, которая уже была в его постели, внешне покорная и искренне страстная, от которой он легко получал то, что ему требовалось. Но только в постели. В остальное время Эвелин жила своей жизнью, в которую ему хода не было.

Вначале отсутствие просьб и навязчивости он считал удобным. Война не то место, где есть время для галантных ухаживаний и притворных страданий. Но чем дальше, тем больше его злила её отстранённость. Хотелось вызывать у неё отклик не только в постели. Пусть даже она смотрит на него с обидой, но смотрит и видит, а не так, словно он пустое место. Быть пустым местом для кого бы то ни было Дамиан не привык.

Но не только эта недозавоёванность притягивала его к Эвелин. Чем дальше, тем больше достоинств он обнаруживал в ней. Теперь Дамиан был уверен, что на время Арджурской компании он точно не расстанется с нисой Эвелин, даже если вдруг произойдёт маловероятное и она приестся ему в постели.

Вот и сегодня он вдруг узнал, что Эвелин явно преуменьшила свои знания местной знати. Оказывается, его нынешняя любовница была своей при дворе правителя Арджурии. Граф Финлис, который, по её словам, лишь пару раз видел её в прошлом, сразу узнал Эвелин и обращался к ней как к равной. Был в курсе её вдовства, а значит, отслеживал судьбу небогатой и невлиятельной женщины, жившей в глухом углу герцогства. Довольно странно. И весь ужин Дамиан страдал от ревности.

Нет, в застольном разговоре с графом Дамиан убедился, что Финлис искренне любит свою жену и ничего подобного не испытывает и не испытывал к Эвелин. Это стало ясно не из слов, а из того, как загорались глаза графа при имени его жены, как говорил о ней и как волновался о её здоровье. Ничего подобного даже тенью не мелькало, когда изредка Дамиан осторожно заговаривал об Эвелин.

Граф отвечал не менее осторожно. Явно что-то недоговаривал. Дамиан не рискнул на него давить. Положение нисы Эвелин было слишком скользкой темой, чреватой ссорой, которая была совершенно не нужна ни новообретённому вассалу, ни императору. Потому после пары осторожных вопросов и не менее аккуратных ответов оба предпочли сделать вид, что нисы Эвелин не существует в природе.

Но то, что граф не любит и не любил Эвелин, вовсе не значило, что и Эвелин никогда не страдала по графу. Дамиан признавал, что Константис дер Финлис мужчина вполне себе привлекательный для женского пола. И кто знает, может, в юности Эвелин сохла от безответной любви к молодому наследнику рода Финлис? Именно потому граф её и запомнил, и следил издалека за её судьбой.