Книга Психотомия, страница 176 – Игорь Артюхов

Он на миг отвёл глаза, чтобы проверить себя в тёмном стекле смартфона. Там отражение было приглаженное, благопристойное, но оттого не менее тревожное. Мучительное, физическое осознание собственной оболочки, которая в любой момент могла его предать, жаркими ручейками струилось по сосудам.

— …Ну, это всё лирика. С днём рождения, Михаил! Будь всегда молодым, дерзким и красивым!

На слове «красивый» у Лаврова ёкнуло под ребром. Пальцы беспокойно потянулись к виску, по шее прокатилась очередная жаркая волна, и под маской спокойствия на лице проступил предательский румянец. Комплимент? Намёк? Ирония? Ему показалось, что Илона Альбертовна как-то излишне оценивающе оглядела его сверху вниз.

Бокалы встретились, и по столу прошла звенящая дрожь. Несколько голосов почти хором повторили: «С днём рождения!» – и все сделали глоток.

— Ну, я побежала! – голос заведующей вернул его в реальность. – Вас, молодёжь, тут оставляю!

— Ну куда же вы? А с нами? – притворно взмолился один из присутствующих.

— Мне уже шестой десяток, через три часа на процедуры. Сейчас без режима никак… Не буянить!

Илона Альбертовна взяла кожаную сумку, подошла к Лаврову и одарила его формальным поцелуем в щёку.

— С праздником, золотой!

Коротко взмахнув на прощание, она вышла, а Михаил застыл, всё ещё чувствуя на коже прикосновение её губ и смущаясь своей мгновенной животной реакции на обычное поздравление.

Не успел он допить бокал, как телефон завибрировал с подписью «курьер». Лавров кивнул гостям и выскочил на улицу. Одногруппник-уролог из другой больницы, выписав рецепт на себя, достал для него шприц-ручку с жиросжигающим препаратом. Торопливо выхватив маленький пакетик из рук доставщика, Михаил тут же спрятал его в карман брюк.

Вернувшись в ресторан, он, виновато улыбнувшись гостям, двинулся мимо стола в глубь зала, к табличке «Туалет».

Защёлкнув замок, он прислонился лбом к прохладной двери, сделал глубочайший вдох, на мгновение прислушался к хохоту и звону бокалов. Затем развернул пакет – внутри лежала заветная шприц-ручка. Расстегнув ремень, он отодвинул пояс брюк. Кожа на животе была мягкой, с синеватой сеточкой и сероватыми рваными полосками. Он ущипнул её пальцами, ощущая ненавистный неподатливый жир, и его лицо в потёртом зеркале исказилось гримасой брезгливости. Идеальная причёска, ухоженная борода, очищенная кожа и эта… фигура. Быстрым движением он вогнал иглу в складку кожи и нажал на поршень.

Затем он поправил волосы, разглаживая отражение и придавая лицу спокойное, приветливое выражение, после чего вернулся к столу праздновать со всеми.

На жиросжигающие уколы Лавров решился не так давно. До этого он и так следил за внешностью с той же дотошностью, с какой выверял дозировки цитостатиков. Каждое утро начиналось с геля для умывания с салициловой кислотой и цинком, затем шла сыворотка с гиалуроновой кислотой, на вечер – крем с ретинолом. Борода всегда была выверенная до миллиметра, линия скул, подчёркнутая консилером, умасленная специальными эссенциями, и обязательно сандаловый крем для рук. А на вечер ещё и угольная маска на лицо. Как минимум на Т-зону.

Снаружи его образ лоснился глянцевым налётом, словно у звезды турецких сериалов. Эта ухоженность сгодилась бы для рекламы мужских триммеров для бритья. Но была одна проблема, всё же не поддававшаяся контролю. Тело.