Книга Психотомия, страница 1 – Игорь Артюхов

© И. В. Артюхов, текст, 2026.

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Его нашли в понедельник утром. Всё произошло быстро и без суеты, без криков и зевак с задранными головами. Немногочисленные прохожие шли по тротуару, и вдруг сзади что-то глухо шлёпнулось – негромко, почти деликатно, не задев ни одного кондиционера, не помяв чужую машину и не свалившись никому прямо на голову.

Руки были разбросаны в стороны, левая нога лежала под углом, не предусмотренным никакой доказательной анатомией. Затылок раскроился аккуратно, как перезрелый плод, а из трещины набежала большая багровая лужа, растёкшаяся по асфальту маслянистым пятном. К её пузырящимся краям прилипли окурки, сухой тополиный лист и конфетный фантик. Один глаз остался на месте, в раздробленной глазнице, и равнодушно смотрел в небо. Второй откатился в сторону и поблёскивал, как потерянная пуговица, чем привлёк дворнягу, околачивавшуюся на местной помойке. Собака подбежала, деловито тронула его носом и принялась увлечённо вылизывать.

Нижняя челюсть погибшего чуть сдвинулась вправо и вниз, болтаясь на широком лоскуте, а в верхней остался торчать его фирменный белый клык, как забытый штырь в отремонтированном фасаде. Только по нему, пожалуй, и можно было опознать Георгия Рыбакова – заместителя главврача клиники превентивной медицины. Ведь сама голова после приземления напоминала начинённую костными обломками гнилую клубничную ягоду.

* * *

В баре в этот раз пахло так же странно, как и везде. Подвал, уставленный полированными столами, затянуло сернисто-застарелым дымом, который перебивал противный ванильный освежитель. Он брызгал из-под потолка каждые полчаса, отчего врачу антивозрастной медицины Матвею Темникову казалось, что он сидит в морге, где кто-то ещё и жарит печень.

В последнее время у него были проблемы с запахами – они стали какие-то извращённые и дурные. Обычное жареное мясо с некоторых пор начало фонить известью, которую будто бы гасили застарелой мочой. Мандарины обволакивали ноздри тяжёлым йодированным паром. Варёные яйца воняли ацетоном. А позавчера в одном из ресторанов Матвей едва не устроил скандал: он чётко учуял сильный запах утечки газа и требовал от администратора немедленно вызвать газовую службу и вывести всех на улицу. Охрана вывела только его самого – этот запах слышал только он.

Сейчас Темников сидел в углу барной стойки, спокойно пил четвёртый виски и, можно сказать, поминал Георгия. Матвею было плохо. Не так, как бывает с похмелья или после череды суточных смен – всё это было знакомо по прошлой жизни, – а как-то иначе: глубже, тише, безнадёжнее.

Ещё месяц назад всё было иначе. Съёмная однушка в Подмосковье, обои в цветочек, въевшийся в стены запах варёной капусты. Вставать в рань, идти в очередь на автобус до метро, а потом в человеческой толчее целый час добираться до станции скорой. А дальше работа: бабки с давлением, алкаши с пробитыми головами, истеричные матери с вечно сопливыми детьми, одинокие старики, вызывающие скорую просто поболтать. И он ехал, ехал и ехал – по пробкам, по дворам, шагал по лестницам с разбитыми ступенями. Спина к вечеру гудела, как трансформаторная будка, а в голове – вата, вобравшая грязь со всех задниц, которым пришлось за сутки делать внутримышечные инъекции.