Книга Психотомия, страница 175 – Игорь Артюхов

— Надо скорую вызвать, – вяло произнёс кто-то в задних рядах.

— Директора! – взвизгнула Крюкова. – В коридор его! На воздух! Куда-нибудь!

В зале зашевелились. Кто-то вскочил, кто-то достал телефон, кто-то продолжал просто стоять и смотреть.

Родион лежал на полу и смотрел вверх, на потолок, который плавно покрывался густой зеленоватой тенью. Дневной свет гудел тихо и ровно, смешиваясь с голосами, которые становились всё дальше и дальше. Эти голоса уходили куда-то за поворот. За край бокового зрения, которое медленно и неумолимо застилал плотный, густой, болотистый туман…

Пациент: номер 4.

Психотропные препараты, дозировка: 500 мг..

Время последнего введения: 7:30.

Примечание: сознание отсутствует. Зрачки максимально расширены, реакция на свет не определяется. Патологические двигательные эпизоды участились – хаотичные движения конечностей, ритмические повороты головы. Непроизвольное мочеиспускание. Дыхание Чейна-Стокса. Вызвана реанимационная бригада.

— Тридцать три – красивая цифра, возраст полного расцвета сил! Ты наша витрина! Целевое направление получил от нас, отучился, вернулся в родное медучреждение. И сегодня, надо же, ровно три года, как ты отработал целевое направление и принял решение остаться! Какое знаковое совпадение, коллеги!.. Знаешь, онкология – не для слабаков. Здесь каждый день мы смотрим смерти в лицо. Важно выдерживать чужую боль и не позволять ей разъедать себя изнутри, – заведующая Илона Альбертовна, держа бокал, назидательно скользнула взглядом по подчинённым. – Специальность непростая. В ней нельзя пациенту врать, но в то же время нужно вселять веру. Ты выбрал онкологию – самую честную специальность. Здесь всегда правда, хоть и горькая. Когда удаётся вернуть людей к жизни – это почти чудо. Но мы знаем цену чудесам. За каждое спасение у нас будто забирают частичку души. Таков наш удел. Вот, помню, когда я начинала работать…

За столом сидели пятеро коллег онколога Михаила Лаврова. Кто-то лениво тёр шею, кивая в такт словам о «улыбке смерти», девушки поправляли волосы, глядя на заведующую, а полноватая маммолог, сидевшая напротив, подмигнула Михаилу – мол, держись, скоро весь этот пафос закончится. Невролог рядом наливал, бросая на именинника весёлые предвкушающие взгляды. Когда заведующая произнесла «тридцать три», врачи переглянулись, а один из хирургов хмыкнул, явно желая поскорее выпить и ожидая окончания поздравительной речи.

Михаил сидел, повернув голову в сторону заведующей, но его взгляд, скользкий и беспокойный, всё время срывался и прилипал к боковине никелированного декоративного самовара на соседнем столе. В выпуклом боку отражалась искажённая версия его самого: вытянутое лицо, тёмная масса волос, ниспадающих на плечи, тщательно подстриженная борода, скрывающая линию подбородка. Лавров поймал себя на том, что сидит слегка сгорбившись, втянув живот под давящим ремнём. В отражении угадывалась чёрт знает откуда взявшаяся складка на отглаженной рубашке, из-за чего он нервно покусывал изнутри щёку, ожидая, когда же на спине предательски проступит серое потное пятно.

Он сидел и переживал. Не расплылись ли щёки от бокала полусухого, который он едва пригубил? Не торчит ли из идеальной, отполированной в барбершопе бороды случайный недостриженный волос? Не слишком ли фонят гостям духи, которыми он щедро оросил себя перед выходом в спешке? Не съехал ли галстук?