Книга Психотомия, страница 237 – Игорь Артюхов

Матвей Темников открыл глаза и посмотрел на Костоглодова. Психиатр не видел ещё таких глаз у своих подопытных. Странных. Вроде бы умоляющих, почти просительных, но с какой-то нездоровой, выжидающей ясностью.

Внутри Костоглодова шевельнулся острый интерес. Он подошёл ближе. Наклонился.

— Пациент Темников. Как вы себя чувствуете?

Темников медленно прикрыл глаза, потом снова открыл. Скользнул взглядом по лицу врача. Рука дёрнулась в ремне – попыталась приподняться, потянуться к нему, но ремень натянулся, скрипнув кожей.

— Мне только… Нужна ваша помощь.

Голос – ясный. Относительно. Костоглодов удивился. Речь не спутанная. Девять дней этот человек бредил, мычал, выл, а сейчас – осознанная просьба. Ничего себе! Это нужно пометить.

— Как вы себя чувствуете? – повторил он, переглянувшись с медбратом.

Темников смотрел на него. Прикрыл глаза. Улыбнулся..

— Я хочу… чтобы вы… Помогли.

— Конечно. Конечно, я вам помогу, – с заботливой снисходительностью, свойственной психиатрам, произнёс врач.

Темников приподнял голову, насколько позволяли ремни, и прошептал, глядя в недоумённое лицо Костоглодова совсем ясно и сосредоточенно:

— Просто… его. Его у меня заберите. Он внутри. Его надо забрать!

И засмеялся. Негромко, с присвистом, так что грудь заходила ходуном, рёбра проступили под тонкой простынёй, отчего Костоглодов даже несколько одёрнулся.

— Ну так что… – прошептал Матвей, отсмеявшись. – Заберёте себе?

Костоглодов стоял над койкой и чувствовал, как внутри разгорается знакомый, почти забытый трепет. Перед ним было подтверждение его научной теории. Живое. Дышащее. Хоть и пристёгнутое ремнями к койке. Девять дней бреда. Девять дней бессвязного мычания, рвоты и испражнений. А сегодня на десятый – ясность. Осознанный контакт. Значит, нейролептический удар сработал, и он не просто заглушил сознание – он начал процесс перезапуска.

А Темников снова дёрнул рукой – на этот раз сильно, неожиданно мощно для такого иссохшего тела, так что сама койка качнулась.

— Ну тогда по рукам? – произнёс он внятно и глядел чистыми, улыбающимися глазами на психиатра.

Костоглодов выпрямился. Развернулся. Подошёл к медбрату, который стоял со шприцем, уже с набранной дозой на десятый день. Посмотрел на него коротко, затем развернулся и вернулся к пациенту.

— По рукам, – повторил Костоглодов, усмехнувшись, и без всякой брезгливости взялся за липкую кисть Темникова.

Но в этот же момент произошло что-то странное.

Он будто против своей воли прикрыл глаза – на секунду, не больше. Что-то навалилось. Сверху. На голову. Тяжёлое, тёмное, вязкое. Потолок лопнул, разошёлся трещиной, и оттуда хлынули тёмные, густые потоки, которые начали уносить его куда-то. Психиатр попытался вдохнуть и не смог. Воздух стал плотным, влажным, горло схватило спазмом. Но через секунду он задышал тяжело, рвано, задыхаясь в этой темноте, теряя края собственного тела.

Он мотнул головой резко, чтобы прогнать марево, но сквозь мутную пелену заметил: он почему-то видит потолок. Белый, обшарпанный, с трещиной. Он опустил голову и понял, что лежит, а его руки связаны ремнями – теми самыми, что обхватывали и щиколотки.

Костоглодов лежал на койке, а над ним нависало улыбающееся его собственное лицо.

Он попытался закричать, дёрнувшись в кровати, но язык шевельнулся вязко, как чужая мышца, как кусок сырого мяса. А сознание будто начал заливать тот самый чёрный мазут, который хлынул на него с потолка.

Костоглодов дёргался, мычал и бился в ремнях. Почувствовал, как теплеет внизу живота, как простыня становится мокрой, липкой, с проступающим коричневым пятном.

Фигура в белом халате с лицом психиатра, Павла Артуровича Костоглодова, сожалеюще улыбалась, спрятав руки в карманы.

— Ну вот, опять обделался… – вздохнул медбрат, всё так же держа в руках шприц.

— Динамика всё же неудовлетворительная… – ответила фигура тем же голосом, что и минуту назад, с интересом разглядывая бейджик на переднем кармане халата с надписью «Костоглодов П. А., врач-психиатр». – Поэтому…

Доктор снял бейджик, снова внимательно его рассмотрел. Медбрат тем временем растерянно смотрел то на пациента, мычавшего в койке, то на доктора. Затем «Костоглодов» надел бейджик обратно, потёр ладони и снова улыбнулся:

— Поэтому продолжайте лечение…

КОНЕЦ