Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 86 – Олеся Герус

Пискля, круживший рядом с моей лошадью большую часть пути, время от времени бросал на меня внимательные, изучающие взгляды, явно догадываясь о причине моего непривычно умиротворённого настроения, но, к его чести, не задавал вопросов, ограничиваясь лишь редкими, ненавязчивыми комментариями о красотах проплывающего мимо пейзажа.

— Обрати внимание вон на ту рощу справа, — сказал он в какой-то момент, явно пытаясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей. — Легенда гласит, что там когда-то скрывался беглый принц одной из южных провинций, проживший отшельником сорок лет из-за несчастной любви. Кончил тем, что женился на местной травнице и умер счастливым дедом двенадцати внуков. Мораль истории, полагаю, очевидна.

— Твои истории с моралью с каждым разом всё прозрачнее, — заметила я, невольно улыбнувшись.

— Стараюсь ради благого дела, — невозмутимо ответил ворон. — Хотя признаю, сегодня утром намёк вышел особенно топорным даже для меня.

— Озеро уже видно за тем холмом, — объявил Гром ближе к полудню, поравнявшись со мной на своей массивной лошади. — Ещё час пути, и мы на месте.

— Как думаешь, — тихо спросила я, — что нас ждёт там?

Гром задумался на секунду, глядя вперёд, туда, где за холмом уже угадывались серебристые отблески воды.

— Не знаю, — честно признался он. — Но, глядя на тебя сегодня, впервые за последние месяцы вижу человека, готового принять любой ответ неба. Возможно, именно такое спокойствие и требуется, чтобы пророчество наконец сработало правильно.

Я улыбнулась — слабо, устало, но искренне, — и мы продолжили путь молча, каждый погружённый в собственные мысли о том, что ждёт нас всех у священных вод, отражающих свет обеих лун одновременно лишь в редкие, избранные ночи года.

Священное озеро оказалось куда прекраснее, чем я представляла по рассказам Зарайи, — идеально круглая чаша воды, окружённая белыми камнями, отполированными веками паломничеств, а в самом центре, там, где сходились течения нескольких рек, вода отливала серебром даже при дневном свете — точно хранила в себе отражение лун круглые сутки, а не только в редкие ночи полного схождения. Воздух здесь был другим, чем в столице, — чистым, прохладным, пахнущим мокрым камнем и той особой свежестью, что бывает только у больших водоёмов на закате, а тишину нарушал лишь плеск воды о берег да редкие крики водяных птиц, круживших над озером в поисках ночлега.

Церемонию назначили на закат — момент, когда, по словам Зарайи, обе луны должны были одновременно показаться над горизонтом, отражаясь в священных водах во всей полноте древнего пророчества.

Пока служанки помогали мне облачаться в ритуальные одежды в отдельном шатре, Пискля устроился на шесте у входа, бдительно следя за приготовлениями с видом ответственного распорядителя торжества.

— Нервничаешь? — спросил он, склонив голову набок.

— А ты как думаешь, — буркнула я, пока служанка затягивала последнюю тесёмку на белом одеянии.

— Есть разные варианты, — жизнерадостно заметил ворон. — Пророчество может оказаться полной чушью, придуманной каким-то скучающим Провидцем восемь веков назад для развлечения. В этом случае вечер обещает быть особенно неловким для всех присутствующих.

— Спасибо за поддержку, — сухо сказала я. — Именно то ободрение, которое мне сейчас нужно.