Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 84 – Олеся Герус

Караван паломников растянулся на полмили — Регентша, обе будущие пары, семьи Домов, придворные Провидцы во главе с Зарайей, охрана под командованием Грома и, конечно же, Пискля, круживший над колонной с видом главного распорядителя мероприятия, хотя официально его роль ограничивалась исключительно моральной поддержкой.

Дорога петляла среди холмов, поросших высокой пожелтевшей травой, пахнущей полынью и нагретой солнцем землёй, а редкие рощи вдоль пути наполняли воздух смолистым ароматом хвои, смешивавшимся с запахом лошадиного пота и кожаной упряжи — обычная симфония долгого перехода, знакомая мне ещё по первым дням побега.

— Взгляни-ка на лорда Феррана, — шепнул мне Пискля где-то на середине первого дня, кивая в сторону тучного придворного, страдальчески подпрыгивающего в седле с каждым шагом лошади. — Три часа пути, а вид у него такой, точно он лично сражался с драконом и проиграл. Обещанное зрелище мозолей, кажется, начинает сбываться раньше, чем я рассчитывал.

— Не злорадствуй, — шикнула я, хотя губы сами растягивались в улыбке.

— Это не злорадство, — обиженно возразил ворон. — Это профессиональное наблюдение за миграцией плохо приспособленных к дальним перелётам особей.

— Ты не орнитолог, ты ворон.

— Тем ценнее моя экспертная оценка, — парировал Пискля с достоинством, взмывая в воздух, чтобы обозреть колонну с более выгодного ракурса.

Первый день пути прошёл в напряжённом, почти невыносимом напряжении между мной и Дарианом — оба ехали в разных концах каравана, разделённые не только физическим расстоянием, но и присутствием наших нареченных, лорда Мейса рядом со мной и леди Ирны, невесты Дариана.

Леди Ирна оказалась моложе, чем я представляла по слухам, — лет двадцати пяти, с тёмными вьющимися волосами, собранными в дорожную причёску, и правильными, породистыми чертами лица человека благородных северных кровей. Держалась она прямо, с достоинством, но в её больших карих глазах читалась настороженная, изучающая внимательность, ясно давая понять: она прекрасно осведомлена о подоплёке всего мероприятия и вовсе не намерена делать вид, что этого не замечает.

Один раз за обедом на привале наши взгляды встретились через весь лагерь, и она не отвела глаз первой — смотрела прямо, оценивающе, с тем выражением лица, с каким опытный игрок в карты изучает соперника перед решающей раздачей. Я ответила тем же.

К вечеру мы разбили лагерь на опушке леса, откуда до священного озера оставался ещё день пути. Костры разгорались один за другим, разнося по округе запах жареного мяса и дыма, а над лагерем висел тихий гул голосов — придворные обменивались впечатлениями от непривычно долгого перехода, кто-то жаловался на сбитые ноги, кто-то, наоборот, находил всё происходящее романтичным приключением.

Гром, обходивший периметр с обычной для него деловитой обстоятельностью, на секунду остановился рядом со мной, окинув взглядом моё бледное, напряжённое лицо.

— Держишься? — спросил он тихо.

— Стараюсь, — ответила я. — Хотя, признаться, каждая миля этого пути даётся тяжелее предыдущей.

Он кивнул, не находя, видимо, слов утешения, и лишь сжал моё плечо тяжёлой, надёжной ладонью прежде, чем двинуться дальше по своему обходу.

Я, наскоро поужинав в компании лорда Мейса, ускользнула к своей палатке, чувствуя себя вымотанной не столько дорогой, сколько постоянным, изматывающим напряжением сдерживаемых чувств.