Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 83 – Олеся Герус

— Ты и без пророчества умудряешься находить светлую сторону в любой катастрофе, — заметил Гром, качая головой с той смесью раздражения и невольного уважения, что неизменно вызывал у него ворон.

— Опыт, — гордо объявил Пискля, приглаживая клювом взъерошенное перо на груди. — Кто-то же должен поддерживать боевой дух в этом доме, пока хозяйка причитает над несчастной судьбой, а ты хмуришься так, точно лично отвечаешь за исправность мироздания.

— Я не причитаю, — возразила я.

— Причитаешь, — хором заявили Гром и Пискля, переглянувшись с редким единодушием.

Несмотря на всю тяжесть последних месяцев, я невольно рассмеялась — слабо, но искренне, чувствуя, что впервые за долгое время в моей груди затеплилось нечто похожее на настоящую, не притворную надежду.

— Значит, через неделю, — сказала я тихо, глядя в окно на вечернее небо, где созвездие Косы, давно вернувшееся на своё положенное место, мирно светилось среди прочих звёзд — точно наблюдало за разворачивающейся драмой с философским спокойствием стороннего зрителя. — Через неделю узнаем, что решило небо на самом деле, а не только то, что решили за нас смертные.

Лорд Мейс явился ко мне на следующее утро. Он вошёл в лавку в парадном мундире флота, ещё не переодевшись после утреннего заседания Совета, и я впервые заметила, как сильно за последние месяцы под глазами у него залегли тени, — явно спал он в последнее время не лучше меня самой.

— Пророчество упоминает вас и капитана Крома, — сказал он прямо, без обиняков, усаживаясь напротив за стол переговоров, который до этого служил исключительно для клиентских консультаций. — Регентша не скрывала подробностей, представляя указ Совету.

— Знаю, — тихо сказала я, не находя в себе сил лгать этому человеку больше необходимого.

Он снял перчатки медленным, неторопливым движением — явно давал себе время подобрать слова, — жест, за которым угадывалась многолетняя привычка командовать флотом, никогда не действуя сгоряча.

— Ада, — сказал он, и в голосе его прозвучала не злость, а нечто более сложное — смесь тревоги и достоинства человека, готового принять неприятную правду, если она неизбежна. — Я обещал вам честность с самого начала нашего знакомства. Позвольте и мне рассчитывать на то же самое. Вы всё ещё любите его?

Я долго молчала, не находя в себе смелости солгать, но и не желая ранить его больше необходимого. Лицо его при этом не изменилось ни на йоту — выдержка человека, привыкшего сохранять спокойствие даже перед лицом штормового моря, — но пальцы, лежавшие на столе, едва заметно сжались в кулак.

— Да, — сказала я наконец. — Простите. Я старалась. Искренне старалась научиться любить вас так, как вы того заслуживаете.

Лорд Мейс кивнул медленно, принимая ответ с достоинством, удивившим меня даже спустя месяцы знакомства с его характером. Что-то мелькнуло в его серых глазах — боль, тщательно спрятанная за многолетней военной выучкой, — и тут же исчезло, уступив место привычной сдержанной твёрдости.

— Ценю честностьь, — сказал он. — Пусть пророчество решит то, что не смогли решить мы сами человеческими средствами.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к глазам вновь подступают слёзы — на этот раз благодарности за редкое, незаслуженное благородство человека, оказавшегося куда более достойным, чем того требовали обстоятельства нашей помолвки.