Книга Миссия в Неаполе, страница 97 – Иван Любенко

— О доне Сальваторе не беспокойтесь. Он явится сам.

— С чего вы взяли?

— Я лично передам ему приглашение от вас.

— От меня?

— А от кого же ещё? Вы — власть, расследующая гибель итальянского аристократа. Игнорировать вас нельзя. Надобно только подготовить грамотное письмо.

— Что-о? — Червелло вытаращил глаза. — Отправить послание… кому? Сфинксу? Синьор Ардашев, вы в своём уме? Если в Риме проведают, что квестура поддерживает связь с главарём неаполитанской каморры, меня не просто уволят, меня сошлют надзирателем на каторжные острова!

— Никто не узнает. Его вручу я сам. Заверьте его в полной неприкосновенности на время визита в палаццо. Поверьте, это в ваших же интересах. Именно вы явите начальству не только вора, подменившего «Распятие Пацци», но и убийцу графа Монтесано. И в довершение этого представите неопровержимые доказательства вины обоих преступников. Всё будет хорошо. Приступайте, господин Червелло.

Сыщик торопливо вытер лоб и усы платком и, обмакнув перо в чернильницу, занёс его над бумагой и замер.

— И… как мне его величать? — жалобно спросил он. — Глубокоуважаемый синьор Сфинкс?

Клим едва удержался от улыбки.

— Нет, конечно. Во-первых, Сфинкс — это прозвище, и вряд ли он им подписывает счета.

— Логично, — пробормотал Червелло, вытирая каплю пота, покатившуюся по виску. Он прикусил губу и быстро заскрипел пером. — «Главному организатору преступного сообщества, проходящему по делу…» — вслух прочитал он строчки.

Рука вновь остановилась, и делегат побледнел ещё сильнее.

— Святая Мадонна, что я пишу! Это же обвинительный акт, а не вежливое обращение! Если это послание попадёт не в те руки, мой труп найдут в заливе! — Он яростно скомкал лист и швырнул под стол.

Усы чиновника окончательно потеряли строгую трапециевидную форму и растрепались. Червелло вытянул из пачки бумагу и вывел: «Милостивому государю дону Сальваторе…»

— Нет, опять не то! — простонал сыщик, хватаясь за голову. — Какой он мне «милостивый государь»? Я полицейский, он — убийца! Если я буду слишком заискивать, он почует подвох, оскорбится и скормит меня своим собакам!

Он разорвал и эту бумагу в клочья. Лицо несчастного блестело так, словно его только что окатили водой из фонтана Монтеоливето, расположенного на одноимённой площади.

— Позвольте, я продиктую, — сжалился Клим, положив ладонь на край стола. — Формулируйте просто, но с достоинством. Без титулов, но признавая его негласный статус.

Червелло занёс перо над очередным белым прямоугольником и затаил дыхание.

— Начните так: «Уважаемому дону Сальваторе», — подсказывал Ардашев. — «Квестура Неаполя имеет честь пригласить Вас…»

— Имеет честь? — Червелло аж подпрыгнул, брызнув чернилами на пропускную бумагу. — Полиция «имеет честь» приглашать каморру?

— Ничего страшного. Вежливость побеждает чаще, чем грубость. «…просить Вас принять участие в беседе касательно трагической кончины конте Монтесано. Встреча состоится завтра, в двенадцать часов дня, в палаццо Монтесано в переулке Семи Скорбей. Квестура официально гарантирует Вам и Вашим спутникам полную безопасность и неприкосновенность на время Вашего пребывания там и на пути обратно. С совершенным почтением, делегат Чезаре Червелло». Подпись, печать.

Чиновник строчил так быстро, будто за ним гнались все черти преисподней. Поставив размашистую подпись и скрепив лист гербовой печатью квестуры, он буквально отшвырнул от себя бумагу, словно это была ядовитая змея, и вновь принялся неистово тереть лоб платком.