Книга Миссия в Неаполе, страница 96 – Иван Любенко

— Почему вы так решили?

— Потому что, убегая, этот тип якобы случайно обронил вот это, — на стол со звоном лёг новенький мастихин. — Инструмент живописца. Кто-то очень настойчиво направлял меня к Алессандро Вьери. Сначала дорогая краска на записке, потом эта штука… Тот, кто разыгрывает эту партию, господин Червелло, считает себя великим режиссёром. Но он допустил ошибку. Мастихин абсолютно чист. Художник не носит в сюртуке свои принадлежности — так же, как и повар не кладёт в карман кухонный нож или лопатку для торта. Но возникает резонный вопрос: мог ли это быть сам Вьери, придумавший таким остроумным путём отвести от себя подозрение? И я отвечу — да.

Делегат сидел неподвижно, уставившись на предъявленные ему предметы, и грустил: обвинение против русского купца трещало по швам. Затем он прокашлялся и осведомился:

— Откуда у вас целый патрон? Ведь он должен был находиться в барабане револьвера?

— Преступник пытался перезарядить оружие и ненароком его потерял.

— Тогда он скорее неудачливый стрелок, чем актёр, решивший вас напугать.

— Первое не исключает второго.

Червелло вынул из коробочки очередной леденец и положил его в рот. Затем, глядя задумчиво в окно, спросил:

— По-вашему, похититель креста и убийца Монтесано — разные люди?

— Безусловно.

— А что, если во время подмены креста в кабинет вошёл граф и между ним и вором завязалась борьба, во время которой Монтесано и получил удар кинжалом?

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что тогда преступник унёс бы с собой оба распятия. Ему незачем было оставлять копию за гобеленом в Большой зале. Да и мошенник, осуществивший похищение реликвии, и душегуб, лишивший жизни Монтесано, — разные по своему психическому складу личности.

— Так-так-так, — пробарабанил пальцами по столу полицейский, подняв глаза на дипломата. — И что же вы предлагаете?

— Пора заканчивать это затянувшееся представление. Я укажу не только на вора, но и на убийцу графа.

— И что же вам для этого нужно?

— Надобно собрать вместе всех семерых подозреваемых.

— Когда?

— Завтра в полдень.

— Здесь? В квестуре?

— Нет, в палаццо Монтесано, в той самой Большой зале, где вчера обнаружили подделку.

Червелло вскинул голову.

— Вы с ума сошли! Собрать вместе? Фьораванти, Ринальди… Да они поднимут такой крик! И по какому праву я должен их туда притащить?

— На основании вновь открывшихся обстоятельств. Вы отыскали крест. Эксперт дал заключение, что он поддельный. Вам надо докопаться до истины. Это и есть официальный повод для допроса всех членов семьи покойного, а также его деловых партнёров. Они обязаны явиться. С вдовой и Доменико проблем не будет. Они там живут.

Сыщик задумался, шепча фамилии, а потом поинтересовался:

— Вы сказали семерых, но их шесть.

— А Чаплыгин разве уже не подозреваемый? Он тоже должен присутствовать. Пусть всё выглядит честно.

Червелло замялся, его пальцы опять нервно забарабанили по столу.

— Хорошо… Вдову, Ринальди, Вьери и Доменико я сумею обязать явиться. Фьораванти… ладно, найду предлог. Но Сфинкс? — делегат почти перешёл на шёпот. — Как вы себе это представляете? Я отправлю городского стражника к дону Сальваторе с повесткой? Да меня завтра выловят в заливе с камнем на шее! И королевский прокурор, поверьте, этого даже не заметит! Я не могу приказывать каморре.