Книга Миссия в Неаполе, страница 98 – Иван Любенко

Затем с видом человека, подписывающего собственный приговор, делегат дрожащими пальцами вложил послание в казённый конверт с тиснением. Он со вздохом поднялся, подошёл к шкафу и выудил оттуда брусок багрового сургуча. Вернувшись к столу, Червелло чиркнул спичкой, зажёг спиртовку и принялся обречённо разогревать его над пламенем.

Когда на клапан письма упала большая капля, похожая на запёкшуюся кровь, полицейский с нажимом прижал к ней металлический штамп. Затем он снова взял перо и пролепетал:

— Я не могу.

— Что? — не понял Клим.

— Указывать адрес логова преступной организации на официальном конверте квестуры. Это позор. Это выше моих сил.

— Так и не надо. Напишите просто: дону Сальваторе. Лично в руки.

— Вы правы. В Неаполе каждый нищий знает, где искать Сфинкса, — закивал Червелло и быстро вывел имя адресата.

Дипломат удовлетворённо кивнул, сунул в карман сюртука послание и произнёс:

— Ну что ж, до завтра.

— Хорошо, синьор Ардашев, — процедил Червелло сквозь зубы. — Но помните: если вы не укажете мне истинного убийцу с неопровержимыми доказательствами и не назовёте похитителя креста… Чаплыгин навсегда останется в Викарии. А вы… вы покинете Италию в течение двадцати четырёх часов. Под конвоем. Мне плевать на вашу дипломатическую неприкосновенность.

— Договорились.

Клим вежливо поклонился и направился к выходу. Потянув на себя ручку, он обернулся и добавил:

— Не забудьте привезти Чаплыгина. Без него спектакль не состоится. И тогда вам придётся держать ответ перед весьма взыскательной публикой.

За спиной Ардашева хлопнула входная дверь квестуры. Он опять достал портсигар и наконец-то закурил, обдумывая следующий шаг — встречу с доном Сальваторе.

Коляска катилась по погружающейся в вечерний сумрак набережной. В кармане сюртука лежал плотный конверт, запечатанный сургучной печатью квестуры, — официальное, хотя и с трудом полученное приглашение для главы неаполитанской преступности.

Чернильные сумерки опускались на залив, и набережная наполнилась движением. Вдоль парапета лениво прогуливалась нарядная публика в сюртуках и длинных платьях с накидками.

Клим с интересом наблюдал за работой фонарщиков, державших на плечах длинные бамбуковые шесты с латунными наконечниками. Один из них, совсем ещё юноша, привычным жестом зацепил металлическим крючком на конце шеста спрятанный в стеклянном плафоне клапан. Потянув его вниз, чтобы открыть подачу газа, он ловко подвёл к рожку тлеющий на том же наконечнике фитиль. С тихим хлопком внутри плафона зашипело пламя, проливая на мостовую тёплый зеленовато-жёлтый свет. Огни вспыхивали один за другим, бросая вытянутые колеблющиеся блики на тёмную, пахнущую йодом воду.

Прохладный вечерний бриз коснулся лица Ардашева, но не принёс желанного облегчения. Он поймал себя на мысли, что устал от этого солоноватого воздуха. Сначала Ницца, а теперь Неаполь. Скорее бы домой. Санкт-Петербург тоже у моря, но там дышится свободнее.

Экипаж остановился у знакомого палаццо. Ставни окон были наглухо затворены, скрывая от праздных прохожих тайную жизнь клуба «Сирена». Клим расплатился с извозчиком и уверенным шагом направился к уже знакомому боковому входу, почти скрытому от глаз листвой раскидистого платана.