Онлайн книга «Над темной водой»
|
Лейтенант Артемьев медленно повернулся к нему. В его глазах не было ни сочувствия, ни агрессии — только холодная, процедурная ясность. — Михаил Сергеевич, мы не констатируем причины. Мы фиксируем факт смерти. Ее констатирует бригада скорой медицинской помощи. А причину установит судебно-медицинская экспертиза. Ваша задача сейчас — не мешать. — Но вы же видите! — Голос Доронина снова начал срываться. — Ничего криминального! Можно составить протокол как о внезапной смерти? Без этого… этого всего с осмотром и изъятиями. Я гарантирую, родственники не будут претензий иметь. — Моя задача — обеспечить сохранность места до прибытия следственно-оперативной группы, — отрезал Артемьев, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Сержант, опиши периметр. Ничего не трогать. Двери на вход в зал — под охрану. Вы, Михаил Сергеевич, проследуете с моим коллегой, он запишет ваши подробные показания. И отдайте, пожалуйста, ваш телефон. На время. Доронин замер, почувствовав, как почва уходит из-под ног. Этот молодой наглый щенок не понимал, с кем разговаривает! Внутри все кипело от бессильной злости, но на лице он сохранял маску озабоченного гражданина. Он видел, как сержант достает из сумки рулон ярко-желтой ленты с черными надписями «МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ. НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Это была не просто лента. Это была граница между его миром, миром договоренностей и красивых обложек, и миром закона — грубого, неуклонного, не интересующегося репутациями. Он молча протянул телефон, чувствуя себя раздетым догола. Сержант кивнул и жестом указал ему пройти в сторону. Когда медики наконец прибыли и, мельком взглянув на тело, покачали головами, констатируя биологическую смерть, Артемьев ощутил тяжесть в животе. Он стоял у дверей, пропуская экспертов, и наблюдал за Дорониным. Тот, отдав телефон, не унимался. Он жался к фельдшеру, что-то настойчиво шептал, кивая в сторону Верещагина. Потом попытался поймать взгляд самого лейтенанта, и в этом взгляде Артемьев прочитал не горе, не растерянность, а расчет. Холодный, меркантильный расчет. Все здесь было не так. Слишком чисто. Слишком тихо. Слишком старательно навязываемая версия о «несчастном случае». И этот странный, лиловый оттенок кожи… Он видел трупы — от инфарктов, от инсультов, от асфиксии. Это было непохоже. Сержант закончил опечатывание. Желтая лента перегородила резные дубовые двери VIP-зала, превратив его в экспонат в музее криминала. Гул голосов медиков и перешептывания персонала за дверью казались Артемьеву далеким, ненужным шумом. Он посмотрел на свои руки, на блокнот с первыми, сырыми записями. Перед ним лежала смерть, обернутая в шелк и окруженная миллионами. И человек, которого эта смерть должна была потрясти, был озабочен лишь одним — как бы побыстрее завернуть это все в красивую официальную бумажку и спрятать в архив. В его груди поднималось знакомое горькое чувство. Он был маленькой шестеренкой в большой машине, и сейчас он видел, как более крупные, мощные шестерни уже начали двигаться, чтобы смять и выплюнуть эту историю, даже не разобравшись. Этот Доронин не просто боялся скандала. Он боялся чего-то конкретного, что могло всплыть, если копнуть. Он отвернулся от зала, от Доронина, который теперь говорил по какому-то другому телефону, и вышел в пустой шикарный холл. Достал свой служебный аппарат. В его обязанности входило доложить о происшествии в дежурную часть УВД по округу. Но пальцы сами набрали другой номер, известный ему по памяткам о межведомственном взаимодействии. Номер дежурной части Главного управления уголовного розыска МВД России. Он представился, коротко изложил суть: смерть в дорогом ресторане, явные признаки неестественного отравления (лиловый цианоз), активное давление со стороны влиятельного владельца на оформление как несчастного случая, отсутствие видимых признаков борьбы, что указывало на спланированное действие. И добавил ключевую деталь, придавшую делу вес: личность жертвы — известный шеф-повар Олег Верещагин, публичное лицо. |