Книга Берсерка, страница 94 – Наталья Петренко

Оказалось, имеет. Ньял бы не стал спрашивать просто так, из желания вспомнить старого друга.

— Эгиль кое-чему выучился в плену. Один раз схватился за раскаленную докрасна кочергу и лишь посмеялся, глядя на наши рожи. Он потом раскрыл секрет, да я не запомнил. Помню только, что Эгиль мог изготовить мазь, которая надежно защитит кожу от ожогов, яичный белок туда входит, а что еще, я позабыл…

Сидящая рядом с Торвейг Рансу слушала в оба уха. Вот оно что! Эгиль мог рассказать Мерет…

Торвейг пришла та же мысль, она переглянулась с финкой. Глаза засверкали, руки сжались в кулаки. Ну, Эгиль, как ты мог!.. Ух, как Торвейг разозлилась!

— У Торгрима кузня сгорела, – тихо сказала Рансу. – Неспроста ведь?

— Жалко, что Эгиль сам раньше умер, а не сгорел вместе со своей кузней, – пасмурно отозвалась подруга. – Ненавижу!

Ньял не встревал в разговор. Жевал себе тонко нарезанное мясо и думал о том, что впервые за последний год в его доме не пусто, и за столом сидят не двое, а семеро. Как положено за такое благодарить? Подумав, он сказал:

— Я стар, Торвейг, дочь Рагнара. Но пока живу, в этом доме тебе всегда будут рады. Маргит, должно быть, проживет еще много. Может, выйдет еще замуж. Я крепко накажу чтить мою волю…

— Я вне закона, – качнула головой Торвейг.

— Что мне закон… – Старик махнул рукой. – Будто мне есть чего бояться. Мой род угаснет…

— Не угаснет твой род. – Финка напряженно всматривалась в отекшее лицо Маргит. Та вскочила, ахнула, полные щеки заалели. Бирна улыбнулась, ее бабка одобрительно хмыкнула.

Пораженный Ньял воззрился на супругу.

— Это правда?

Маргит смущенно звякнула ключами на поясе.

— Милостью светлой Фрейи. Я боялась тебе говорить пока…

Ньял всем телом повернулся к финке.

— У меня будет еще один сын?!

— Я не знаю, – пожала плечами Рансу. – Я ведь не провидица. У тебя до сей поры рождались одни сыновья… но жили недолго.

— Если будет дочь, назову ее Торвейг! Пусть будет такой же отважной и могучей!

— Не получится, – вздохнула финка. – Таких, как Торвейг, больше не случится.

Тихоня Маргит пугливо взглянула на маленькую финку.

— Нам бы словечком перемолвиться…

Рансу уверенным движением нашарила свой короб с травами.

— Пойдем.

Бирна увязалась следом, ее бабка дремала, разомлев от очажного жара. Орм сидел тихо, боялся, что прогонят.

Ньял указал на него движением подбородка.

— Славный малец. Это же он примчался ко мне и все рассказал.

— А введи его в свой род, – предложила Торвейг. – Будет старшим братом твоему ребенку.

Ньялу эта мысль пришлась по душе.

— Ты как на это смотришь, паренек?

Орм выпрямился, расправил худенькие плечи.

— Я готов. Только ты дашь Бирне хорошее приданое, чтобы она могла выйти замуж.

— Каков, а? – Торвейг захохотала так, что пламя в очаге колыхнулось.

— Я согласен, – погладил бороду Ньял. – Ты, должно быть, купцом станешь.

— Нет. – Орм мотнул вихрастой головой. – Я стану воином. Как Торвейг! Непобедимым! И тоже стану помогать людям!

Торвейг усмехнулась, Ньял тоже.

— В былые времена, сказывают, были такие. Странствовали по свету и вступались за простых людей, наказывали обидчиков. Случалось, что гибли, а мы чтим их память.

— Нет, – покачала головой Торвейг. – Это не про меня. Я хочу когда-нибудь вернуться домой, потому что меня там ждут. И отомстить Мерет! Только… – она взглянула на старика, – зачем она все это затеяла, а? Эта змея жила в Винтерхейме с самого детства, матушка любила ее как родную! Да ее все любили!