Книга Берсерка, страница 92 – Наталья Петренко

Рансу облегченно выдохнула и разжала руки. Торвейг отпустило, глаза снова стали синими, а не черными из-за расширившихся зрачков. Берсерка убрала волосы с лица, на щеке осталась кровавая полоса. Отшвырнула треснувший щит в сторону, выпрямилась, расправила плечи. Но финка видела, что Торвейг едва стоит на ногах: все ее тело сотрясала дрожь, девушка побледнела. Знать, боевая ярость выбрала все силы без остатка. Куртка вспорота на боку, Рансу бросилась смотреть, дотронулась здоровой рукой – кровь. Не рана, скорее глубокий порез. И еще один, пониже локтя.

Деревенские тоже подсчитывали потери, лица их мрачнели с каждым мгновением. Халли, родственник старосты, погиб. Удар окованным краем щита пришелся ему в висок. Больше смертей не было, но поломанных костей имелось в избытке. Братьям Кнутсонам досталось не меньше прочих: лицо старшего ужасно распухло, хотя челюсть, конечно, срастется, а младший сидел на земле, силился вдохнуть, багровея от натуги: Торвейг сломала ему кадык.

Повинуясь знаку Ньяла, его опустили на землю перед берсеркой. За ее спиной стояли Бирна и ее бабка. Старуха отвернулась и сплюнула на землю. Ньял принял это на свой счет и не обиделся: еще бы бабка ему обрадовалась, когда их попросту бросили погибать… Но он же не знал! Это Кнут!

Заметив догоревший костер, Ньял вздрогнул всем телом. Глаза защипало, он провел ладонью по лбу.

— Это ведь…

— Да, – тихо сказала Бирна. – Это погребальный костер Хёгни.

Взгляд Ньяла уперся в Торвейг, та упрямо наклонила голову. Из рукава куртки текла кровь. Рансу уже потрошила свой короб, неловко управляясь одной рукой. Возникший словно из ниоткуда Орм стал ей помогать.

— Кнут! – Голос Ньяла ожег старосту, как удар бича. – За свою поганую ложь ты еще ответишь. Ты поклялся, что этих людей нет в живых!

— Не грози, – тяжело выдохнул Кнут. – Мои сыновья чуть не погибли сегодня!

— Твои сыновья и ты сам вовеки не отмоетесь от позора! – громыхнул Ньял. – Два десятка мужчин напали на одну девку и были биты! Снимайте штаны и надевайте женские платья, они вам подходят больше! И берите, пожалуй, вместо мечей вязальные крючки да прялки!

— С кого другого я спросил бы за эти слова, – злобно проскрежетал староста. – Но не вязаться же с калекой!

— У меня не ходят ноги, это верно, – вздохнул Ньял. – Но ни ума, ни чести я еще не растерял. Уйди с глаз моих, торгаш. Твоим сыновьям и тебе досталось поделом. Когда вы, недоноски, нападали толпой на одного, не думали, что нарветесь на берсерку, верно?

— Она в медведицу превращается, – тихо сказал Клепп. – Она, вот эта вот. – Парень указал на Торвейг.

Та щелкнула зубами и оскалилась в неприятной усмешке. Только что не зарычала.

— Я хочу, чтобы вы стали моими гостями. – Ньял смотрел на Торвейг. – Вы все, конечно. И ты, Бирна, и ты… – Он забыл, как кличут мальчишку. – И еще я хочу знать, как благодарить тебя, валькирия. Хочу знать, какое имя ты носишь.

— Меня зовут Торвейг Рагнарсдоттир, – начала девушка.

…значит, это про нее говорили на тинге. У ярла Рагнара только одна дочь.

— Как ты смогла одолеть… одолеть… моего сына? – Ньял с усилием проглотил комок в горле.

— Драугра, – тихо, но твердо поправила его Торвейг. – Он уже не был твоим сыном. Я и правда превращаюсь в медведицу, так случается. Оружие его не берет…