Книга Берсерка, страница 1 – Наталья Петренко

© Петренко Н.Е., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Богат и славен двор Рагнара Рагнарссона, что стоит на самом краю света в суровом скалистом Рогаланде. Не одну песню сложили скальды о доблести ярла и красоте его жены Гуннхильд. В девичестве она носила броню – но потом стала доброй хозяйкой, как от предков завещано женщине. Воинское счастье не покидало Рагнара. Раз за разом он возвращался невредимым из дальних походов в родной Винтерхейм, а с боевого корабля несли сундуки с добычей, вели пленников. На долгих пирах в гостеприимном Рагнаровом доме рекой лились пиво и мед, а случайный путник всегда мог найти в Винтерхейме крышу над головой и место у очага.

Сердце Гуннхильд замирало от счастья, стоило ей лишь взглянуть на своего мужа. Одна только Силье-рыбачка, верная подруга, знает, сколько слез пролила дочь Торварда, моля богов послать ей Рагнара в мужья. Силье помнит, как Гуннхильд искала смерти в бою, узнав волю своего отца: пойти за немилого. Даром что Сигват-ярл был много богаче и знатнее Рагнара… А потом из-за моря явилась отчаянная гардская девчонка и поехала с Рагнаром на остров – биться до смерти. У нее была обида, за которую виру не спрашивают, – убитый брат. Однако норны распорядились по-своему: накануне Рагнар выпил отравленное питье и впервые в жизни проиграл поединок. Когда Гуннхильд примчалась на остров, ее возлюбленный лежал, залитый собственной кровью, а гардская воительница стояла над ним, опираясь на меч, но смертельного врага почему-то не добивала.

Рагнар две седмицы провел в повязках, находясь между жизнью и смертью. Все это время Гуннхильд сидела у его изголовья, поила отварами, резала на кости целительные руны, время от времени смачивая их своей кровью, горячо молилась светлой Фрейе и грозному Одину. Пусть не забирают Рагнара в небесный чертог, пусть еще подождет Одноглазый, пусть незанятым останется почетное место в Вальгалле… Раз Гуннхильд показалось, что она видит валькирий, явившихся за Рагнаром в самый глухой предрассветный час: три прекрасные белокурые девы стояли у порога, а во дворе били копытами их кони. Дочь Торварда встала над Рагнаром и крепко сжала в руках копье: она была готова биться сейчас хоть со всем Асгардом. Две валькирии взглянули презрительно, а самая младшая усмехнулась и приветливо взмахнула рукой. И растаяли в полумраке, будто и не было их.

И случилось чудо: наутро хёвдинг открыл глаза и заговорил. Его раны очистились, злая отрава покинула тело. А еще через десять дней Рагнар посватался к Гуннхильд. Он заплатил Торварду богатый выкуп, щедро одарил Сигвата и пообещал ему вечную дружбу. Сигват счел за благо не становиться на пути у Рагнара, здраво рассудив, что поддержка могучего вождя ему пригодится. А вскоре женился на Эльвере, младшей сестре Гуннхильд, прекрасной и нежной девушке, чья душа была чище горного родника.

Теперь Винтерхейм ничуть не уступает владениям Сигвата-ярла: две сотни воинов садится за стол Рагнара, многочисленные рабы пасут его скот в горных лощинах, сажают ячмень, ловят рыбу, сбивают масло, куют железо, делают посуду из глины, валят лес, заготавливают торф. Женщины выделывают кожу, ткут, прядут, вяжут, ходят за птицей. Три корабля у Рагнара Рагнарссона, и все – боевые драккары. Как-то Сигват спросил его: почему, мол, ты, Рагнар Рагнарссон, не снарядишь хоть один торговый корабль? «Что с бою взято, то свято, – будто бы ответил прославленный воин. – Милостью Одина, буду ходить в походы, пока рука держит меч. Наше богатство не торговлей прирастает». Или как-то не так сказал, но со скальдами никто не спорил – об этом разговоре потом сложили песню. Полосатые Рагнаровы паруса наводили страх на валландцев и энкландцев, а вот в гардские земли он больше не ходил.