Книга Цветы молнии, страница 20 – Джей Тодд Скотт

И дело не в том, что он им неинтересен.

Адан Рио из породы красавчиков: темные глаза и волосы, подтянутая фигура, грациозные движения. Зато он из тех, кому неуютно в собственном теле: не любит, когда на него смотрят, а потому норовит спрятаться – за темными очками, за козырьком бейсболки или под объемной курткой. Волосы Рио подолгу не стрижет, да еще сутулится, чтобы массивная фигура выглядела компактней. Линнея знает, что на спине и плечах у него красочная татуировка в виде ацтекского Камня Солнца; сам Адан объясняет такой выбор тем, что хотел отдать дань уважения семье – маме, говорившей на науатле^[11], и отцу, родившемуся в Дуранго в Мексике. Еще у Рио загадочные наколки-рукава: ара, обезьяны, вороны и крошечные ацтекские боги.

Во всю руку набит Кетцалькоатль, оперенный змей.

Для человека, который выставил эти картины на всеобщее обозрение, запечатлев их у себя на коже, он на удивление скрытен.

Серьезно, он настоящая головоломка, которую, черт возьми, невозможно разгадать.

Линнея проводила с Рио столько времени, что любой нормальный мужчина приревновал бы, толком не понимая почему, однако ее муж всегда понимал уникальные отношения напарников. Тех навеки связала друг с другом некая сила притяжения, а теперь к ней добавились еще и воспоминания о пережитом ужасе. Ни у Линнеи, ни у Адана еще не прошли шрамы от последнего официального дела. И если их прекрасно видно у нее на теле: они остались на спине, руках, шее и даже глазах, то Рио скрывает свои под красочными татуировками – глубоко под кожей, поближе к сердцу.

Эти шрамы зачастую не заметишь: надо знать, где искать. А если найдешь, ужаснешься.

Но даже ангельское терпение Дэна Рена не безгранично. Линнея сидит на гостиничной кровати, прижимая телефон к уху и слушая, как дочки, Оливия и Люси, громко пререкаются на заднем плане, с радостью сообщает мужу, что возвращается домой.

— Не нашла, что хотела? – уточняет он, деликатно умалчивая, о чем именно идет речь. Он везет девочек с футбольного матча в Рокленде. По дороге троица затарилась фастфудом, и Линнея уже представляет, что теперь весь микроавтобус пахнет горячим маслом, картошкой фри, луком и тако. Даже слышит различимое шуршание бумажных пакетов и фольги. И Линнея, и Дэн неплохо готовят, когда есть время – когда она не уезжает за три штата от дома, а он не пытается совмещать заботу о дочках с преподаванием английского и литературы в университете в Нью-Палце. – Что сказал бывший сенатор Уолден?

Пока дочки сидят рядом и могут все услышать, Дэн подробностей не выспрашивает – да и зачем? Он уже по голосу Линнеи многое понимает. Дэн с самого начала знал, на какой риск она идет, возобновляя работу с Рио.

— Пока ничего. Я как раз готовлю отчет. Такие разговоры лучше вести лицом к лицу. Завтра мы позвоним сенатору, сообщим новости, а когда вернемся в штат, тогда и расскажем все лично.

Она почти слышит, как Дэн кивает и через плечо машет девочкам, чтобы вели себя потише.

— Значит, увидимся завтра?

— Нам ехать двадцать часов, Дэн. Но мы постараемся успеть.

— Нет, лучше поезжайте осторожнее. Ничего страшного, если задержитесь.

Линнея почти уверена, что уловила, как Оливия назвала Люси сучкой.

— Хочешь, наору на них вместо тебя? – предлагает Линнея.

— Нет, – с полным ртом усмехается Дэн. Он не весельчак, но его непринужденная улыбка может легко разрядить атмосферу. – Я сам разберусь. Помни, дорогая, что именно по этим временам мы будем очень-очень скучать.