Онлайн книга «Цветы молнии»
|
— Вот повзрослеешь, может, и у тебя будет подсветка. Посмотрим. Энди мягко забирает томик из цепких рук Руби и швыряет его на полку. Затем со вздохом поднимается и ставит книгу уже по-человечески, на почетное место. Нельзя приучать девочку относиться к важным вещам безалаберно и безответственно. — Как у тебя, мам? Рука Руби расслабленно падает. Энди уже собирается выключить в комнате свет, но замирает. Иногда дочь говорит странные вещи, вот как сейчас, и Энди понятия не имеет, откуда та их берет и какой смысл в них вкладывает – если он вообще есть. На любую попытку вытащить из Руби объяснение девочка лишь пожимает плечами либо бросает на мать взгляд пронзительных голубых глаз. Как же бесит, что у нее не мои глаза… Бесит! Но Руби не виновата, что ей достались такие. Никто не виноват и в том, что Энди покрыта шрамами и ютится в ветхом трейлере, что здесь повсюду пыль из пустыни и сколько ее ни выметай и ни смывай – она никуда не девается. Это все равно что жить на пляже, не наслаждаясь прелестями океана: тут только солнце и песок, и ни капли воды, поэтому ты изо дня в день просыпаешься в соли от высохшего пота. Нельзя винить эти голубые глаза в том, что Энди превратилась в отшельницу, едва сводит концы с концами и постоянно оглядывается по сторонам, а дни, недели и месяцы утекают сквозь пальцы, как тот же песок. Нет, Руби здесь, конечно, ни при чем. Однако, виня себя, Энди винит порой и ее. Энди выключает свет и ждет, пока зажгутся созвездия на потолке, заливая комнату призрачным зеленым сиянием. Руби обожает смотреть на настоящие звезды в ночном небе, но ей и эти нравятся. Они успокаивают ее, как не может успокоить Энди, сколько бы ни сидела у постели дочки, ни гладила по голове и ни читала сказок. — Люблю тебя, пчелка. Спи. Руби почти никогда не отвечает – сегодня тоже. Просто таращится в потолок на крошечные пластиковые звездочки. Может, даже по-своему молится. На мгновение Энди косится на свою тонкую руку, крутя ею и так и эдак в сгущающейся тьме. Как у тебя, мам? Энди больше не сияющий ангел. За последние десять лет она умудрилась упасть с небес и очутиться аж в пустыне и теперь не знает, когда снова взлетит – и взлетит ли? И это ее ужасно пугает. Хорошо хоть, что руки не дрожат. И что Руби в безопасности. Ради этого не грех пожертвовать крыльями. * * * Пару часов спустя Энди сидит на улице, куря свежую сигарету – подарок себе, любимой, привезенный из Тусона. Две мягкие красные пачки «Мальборо», которые она будет растягивать по одной сигаретке. Именно из-за постоянно витающего в трейлере дыма Белла обычно здесь не задерживалась – и еще из-за назойливых камер, которые Стивен установил в каждом углу. Обзор открывается во все стороны света, а перед сном Энди включает прожекторы, реагирующие на движение. Потребовалось несколько недель на настройку чувствительности прожекторов, а то поначалу они включались на каждую пролетающую мимо карликовую сову. Теперь, чтобы этот маленький уголок Соноры озарился ярким белым светом, нужен кто-то крупнее койота. А вообще здесь почти каждую ночь темно. Мрак простирается на мили и мили, хотя кромешным его не назовешь. Энди и Руби не совсем одни. Даже с колченогого складного стула Энди может различить далекие мерцающие огни Верхнего царства Уэйлена Бэрроуза. Он кичится, что не намагничен и даже не болен, и ему приходится парковать трейлер в самом дальнем конце Нью-Корнелии, чтобы компьютер и вайфай не сбоили из-за Беллы и других местных жителей. Энди нравится Уэйлен, высокий здоровяк с вечно обгоревшей на солнце лысой головой, и Энди ценит, что он приглядывает здесь за всеми. Но стоит разговориться с ним, как тебя затягивает в зазеркалье, в сумасшедший мир, где балом правят тайные общества, а конец света уже на носу. К счастью, Уэйлен бо́льшую часть времени проводит на складном стуле в скудной тени автодома, запекаясь на жаре, пока в четвертом за день бокале тает лед, а прохладная жидкость становится противно теплой. Очередная бутылка виски помогает Уэйлену смиренно и не без удовольствия ждать конца света. |