Книга Опрокинутый в жизнь, страница 59 – Алексей Небоходов

Кира кивнула, не находя слов. Когда Мила отпустила её, она увидела, как изменились лица за столом — напряжение ушло. Теперь на неё смотрели с любопытством. Кто-то даже улыбался.

— Петруха, что это? — хмуро спросил коренастый парень с широкими плечами и руками, испачканными машинным маслом. Под ногтями чернело. Кира узнала его — Дима. — Ты её где нашёл?

Он смотрел на неё так, как старший брат смотрит на незнакомого парня, который пришёл к сестре. С ног до головы. Задержался взглядом на босоножках, на платье, на лице.

Но прежде чем Петя успел ответить, девушка рядом с Димой — стройная, загорелая, с короткой стрижкой — положила руку ему на предплечье.

— Дима, — сказала она тихо, и этого хватило. Дима замолчал. Девушка повернулась к Кире. — Не обращай внимания. Он у нас такой. Я Маша. Чаю?

Петя усадил Киру рядом с собой, отодвинув стул. Она оказалась между ним и тихим парнем, которого мысленно определила как Колю. Он ничего не сказал, только посмотрел на неё — долго, внимательно, будто читал что-то на её лице. Потом чуть кивнул. Этого было достаточно.

Девушка напротив — Света, как она вскоре узнала, — наклонилась через стол. На шее блестела тонкая цепочка.

— Петя говорит, ты фотограф? — спросила она.

— Да, — кивнула Кира. — В основном снимаю пейзажи, иногда портреты. Для журналов не работаю, только для себя и на заказ.

— Я тоже немного фотографирую, — улыбнулась Света. — Хотя в основном для себя. У тебя какая камера?

Разговор о камерах и объективах пошёл легко. Кира почувствовала, как отпускает напряжение — плечи опустились, дыхание выровнялось.

— А я вот что скажу! — громко произнёс парень с другого конца стола, которого Кира узнала как Ваню. Он был рыжий, веснушчатый, с широкой улыбкой. — Если девушка делает хорошие снимки, значит, она умеет смотреть. Значит, наш Петруха — красавец, раз она его заметила!

Шутка была неловкая, но Кира улыбнулась. Петя рядом расслабился — она почувствовала это по тому, как изменилось его дыхание, как разжались пальцы на её руке.

Наташа — с безупречной укладкой, в серёжках с камнями — изучала Киру, прищурившись. Губы сжаты в линию. Кира не отвела глаза. Прошла секунда, другая. Что-то дрогнуло в лице Наташи, и она почти улыбнулась. Почти.

Только Сергей, сидевший во главе стола, молчал. Руки сложены на груди, спиной опирается о спинку стула. Он рассматривал Киру неторопливо, будто никуда не спешил. Будто у него было всё время мира.

Когда он заговорил, все затихли. Даже Ваня.

— Ну поздравляю, Петруха.

Всего три слова. Кира не могла понять, что за ними — одобрение или предупреждение. Или то и другое сразу. Сергей положил руку на плечо Пети — она уже видела этот жест на пляже. Рука лежала тяжело. Петя под ней чуть ссутулился.

Мила суетилась вокруг стола с чайником. Чайник был старый, эмалированный, с оббитым носиком. Руки её двигались быстро и точно — привычка, выработанная за годы. Глаза, всё ещё красные, то и дело останавливались на Кире. Смотрели, переключались на что-то другое и снова смотрели.

— Тебе с сахаром? — Мила наклонилась к ней, держа старую сахарницу с отколотым краем. Внутри лежали неровные куски рафинада.

— Да, один кусочек, спасибо, — Кира приняла чашку с горячим чаем. Напряжение, с которым она вошла в бар, медленно отпускало, как отпускает судорога.