Книга Опрокинутый в жизнь, страница 60 – Алексей Небоходов

Тишина рассеивалась. Стукнула чашка о блюдце, зашуршала салфетка, звякнула ложечка. Ваня первым нарушил паузу:

— Так значит, ты фотограф? А меня снимешь? Я фотогеничный, — он шутливо повернул голову, показывая профиль. — Особенно с этой стороны. С другой — не очень.

Кира улыбнулась. Шутки давались ей тяжело — отвыкла за годы одиночества, разучилась подхватывать чужой тон, — но сейчас была рада Ваниной болтовне. Она заполняла пустоту.

— Обязательно, если хочешь, — ответила она, отпивая из чашки. Чай был крепкий, с привкусом железа. — Я в основном снимаю море и случайных прохожих на набережной, но могу и портреты.

— А давно ты здесь? — спросила Света, подперев подбородок ладонью. Она смотрела прямо, не отводя глаз. Дима рядом косился на Петю — проверял реакцию. Сергей разглядывал Кирины руки, лежащие на столе.

— Три месяца, — Кира поставила чашку осторожно, стараясь не звякнуть. — После Питера я колесила по югу. Хотела купить квартиру где-нибудь у моря. Смотрела разные города, пока не приехала сюда. В Сегадайске и осталась.

— И что заставило променять культурную столицу на наш медвежий угол? — усмехнулась Наташа. В голосе было что-то похожее на ревность — будто сам факт такого обмена её задевал.

Вопрос должен был прозвучать легко, но Кира напряглась. История с братом, с интернатом, с бегством — всё это не для первой встречи. Не для чужих людей. Не для этого стола с чашками и любопытными глазами.

— Захотелось моря, — сказала она. — И тишины. В Петербурге слишком много людей и мало солнца. Устала от серого неба.

— Это точно, — кивнул Коля, и Кира поймала его взгляд. Он тоже, похоже, предпочитал молчать. И понимал тех, кто молчит.

Петя сидел рядом, выпрямившись, руки на коленях. В его позе было что-то детское — так ребёнок показывает родителям рисунок и ждёт, скажут ли «молодец». Он держал Киру за руку под столом, и пальцы то и дело сжимались — проверял, здесь ли она. Каждый раз она чуть сжимала в ответ.

— А с Петенькой вы где познакомились? — спросила Мила, присаживаясь наконец сама. Отставила чайник, вытерла руки бумажными салфетками. Голос звучал мягко, как говорят о младшем брате, о ком-то, кого нужно беречь.

Кира взглянула на Петю — он смотрел на неё и ждал. Глаза блестели.

— На пляже, — она улыбнулась ему. — Я фотографировала закат, а Петя собирал ракушки. И у него была самая красивая — перламутровая, с розовым отливом.

— Сорок третья, — произнёс Петя. — Я отдал её Кире. Она теперь у неё дома, на полке.

Простые слова. Маша и Света переглянулись — на их лицах появилось одинаковое выражение, какое бывает, когда видишь что-то трогательное и не знаешь, куда деть руки. Маша прикусила губу. Дима хмыкнул, но не зло — скорее смущённо, будто его застали за чем-то, что не предназначено для чужих глаз. Ваня просиял, откинулся на спинку стула. Только Сергей смотрел на них обоих молча, не отрываясь, с выражением, которое Кира не могла прочитать.

— А что ты фотографируешь, кроме закатов? — спросил Коля. Он взглянул на неё с интересом — впервые за всё время.

— Всё, что движется не быстрее волны и не медленнее тени от облака, — ответила она и сама удивилась. Обычно она так не говорила. — В основном море, конечно. Оно никогда не бывает одинаковым, и это…

— И это всегда море, — закончил за неё Петя.