Книга Опрокинутый в жизнь, страница 57 – Алексей Небоходов

Она наклонилась и осторожно поцеловала Петю в висок. Он улыбнулся сквозь сон — и эта улыбка была похожа на улыбку Толика, когда тому было хорошо.

Кира сделала выбор. Она выбирала любовь — с примесью вины и непонятных ей самой мотивов, но всё же любовь. Потому что другой путь она уже видела. Другой путь заканчивался люстрой.

Петя проснулся первым, как это стало привычным за последние две недели. Глаза открылись сразу, без промедления. Он лежал, глядя на потолок с тонкой паутиной трещин в углу — трещин, которые он начал считать лишь вчера. Солнце давно поднялось над морем, заливая спальню мягким светом. На стенах лежали тёплые пятна — жёлтые и рыжеватые. В этом свете Кира, спящая рядом, выглядела по-другому. Моложе, что ли.

Воспоминания о той ночи, когда всё рухнуло, снова нахлынули на него: неподвижная мать — за кухонным столом, записка с кривыми буквами, собственные слёзы, которые текли не останавливаясь. А потом открылась дверь этой квартиры, и Кира протянула ему руки, пригрела, не дала утонуть. Две недели назад он переехал к ней, оставив позади дом, где никогда уже не будет мамы.

Боль по-прежнему жила где-то глубоко внутри, но теперь она стала тише. Вместо неё появилось другое ощущение — непонятное, для которого у Пети не было слова.

Он смотрел на Киру: на её короткие волосы, взъерошенные во время сна, на чуть приоткрытые губы, на тонкую жилку на виске. Между ними за эти дни появилась связь, выросшая не только из горя и утешения, но и из той ночи, когда они оказались вместе. Из того, что случилось между ними.

Что-то изменилось. В мире, который дважды ломался — сначала известием об убийстве Ольги, потом — смертью матери, — появилось что-то новое. И этим новым была Кира.

Петя осторожно сел на краю кровати, чтобы не разбудить её резким движением. За окном слышался шум волн — тот же, что и вчера, и позавчера, и всегда. Раньше для Пети всё было по расписанию: мама сварит завтрак, он пойдёт на море, встретится с друзьями в «Маяке», а вечером вернётся домой. Теперь этого расписания больше нет. Мамы больше нет.

Но будет что-то другое. Оно начинается здесь.

Он повернулся к Кире и тронул её за плечо. Она открыла глаза сразу — не спала, только лежала с закрытыми глазами. В её взгляде мелькнул испуг, потом узнавание. Она села, натянула простыню повыше.

— Доброе утро, — выдавила она шёпотом, не глядя ему в глаза.

Петя не ответил. Вместо этого сказал:

— Пойдём.

Кира наконец посмотрела на него прямо. Она редко слышала от Пети такой голос — без вопросительной интонации, без колебания.

— Куда? — спросила она.

— В «Маяк», — произнёс Петя. Голос почти не дрожал. — Там каждое воскресенье собираются мои друзья. Хочу, чтобы ты с ними познакомилась.

Кира молча кивнула. Она всё ещё не понимала, что происходит, но уже готова была идти.

Петя встал с кровати и начал одеваться — не торопясь, как делал всё. Брюки, рубашка, носки. Пуговицы сегодня поддавались легко, хотя обычно он возился с ними долго. Кира наблюдала за ним молча. Потом тоже встала и начала одеваться.

Через двадцать минут они вышли из квартиры. Петя взял Киру за руку — не так, как в первые дни, когда держался за неё, чтобы не упасть, а иначе. Его пальцы были тёплыми и сухими.

Они шли по утренним улицам Сегадайска. Городок просыпался медленно — воскресенье. Женщина поливала цветы на балконе, старик выгуливал маленькую собачку, из открытого окна пекарни доносился запах свежего хлеба. Обычное утро.