Книга Опрокинутый в жизнь, страница 101 – Алексей Небоходов

— Ты ошибаешься, Светик, — произнёс он почти ласково. — Это самый настоящий я. Единственный настоящий. Всё остальное было маской.

Боль пришла внезапно — острая, раздирающая, от которой тело свело судорогой. Рот открылся в крике, но из горла не вырвалось ни звука — воздух застрял где-то между лёгкими и губами. Света попробовала вывернуться, но от каждого движения становилось только хуже, и она замерла, вцепившись пальцами в хвою, потому что больше цепляться было не за что.

Мужчина двигался методично, с тем же выражением сосредоточенности, с которым собирал грибы или помогал чинить забор у Димы на даче. Дыхание его участилось, но оставалось контролируемым. Он смотрел не на неё — сквозь неё, и от этого пустого сквозного взгляда Свете стало страшнее, чем от боли.

Слёзы текли по вискам, смешиваясь с кровью от царапины на щеке. Лес вокруг расплылся в зелёное марево.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны сосен, падали на его лицо, высвечивая капельки пота на лбу, искривлённые губы, расширенные зрачки, почти полностью поглотившие радужку. Света никогда не видела его таким — обнажённым не телом, а сутью, тем, чем он всегда был под коркой воспитанности и дружеских улыбок. Этот образ, она знала, останется с ней до конца жизни, которая теперь измерялась минутами.

— Коля никогда не заставлял тебя чувствовать так, — прошептал он, не прекращая движений. — Признайся! Он слишком нежный. Слишком правильный…

Света не ответила. Силы уходили из неё толчками, вместе с кровью и дыханием, оставляя только тупую, ноющую покорность. Она закрыла глаза, пытаясь мысленно уйти отсюда — из этого леса, из этого тела, которое больше ей не принадлежало. Но он заметил и схватил за волосы, дёрнув так, что из глаз брызнули слёзы.

— Смотри на меня, — потребовал он. — Я хочу, чтобы ты видела. Чтобы знала, кто делает это с тобой.

Она открыла глаза, но смотрела не на него, а туда, где между ветвями виднелось голубое небо. Такое же, как вчера. Такое же, как будет завтра, когда её уже не станет. И в этом была какая-то кривая, нелепая справедливость: мир не заметит, Коля однажды снова посмотрит на это небо и, может быть, даже улыбнётся кому-нибудь.

Коля. Она думала о нём — о том, как он ждёт дома, смотрит на часы, начинает волноваться, набирает номер. Но телефон остался в сумке, а сумка лежит где-то там, у поваленного дерева. Коля никогда не узнает, что случилось. Никогда не найдёт её тело в этом лесу. Будет искать, надеяться, верить — и эта мысль была страшнее самой смерти.

Она снова попыталась вырваться — последний, отчаянный рывок, когда мышцы уже отказывают, а внутри ещё что-то горит, что-то упрямое и злое. Ударила коленом в пах. Насильник зарычал от боли.

— Сука! — прошипел он, и это слово, произнесённое его голосом, показалось ей странно знакомым, будто она уже слышала его таким раньше. — Я хотел, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты поняла. Но теперь…

Его движения стали быстрее, резче. Света чувствовала, как пальцы на её горле сжимаются всё сильнее, перекрывая воздух. Перед глазами заплясали чёрные точки, но теперь они не исчезали, а сливались, затапливая сознание тьмой.

— Света, — он произнёс её имя с той же нежностью, с какой произносил раньше, когда они были просто друзьями, гуляющими по лесу. — Ты самая красивая! Самая особенная.