Книга Ледяное сердце эриды, страница 136 – Цитианка

Эзар не торопится сесть. Стоит, будто ждёт, когда я подниму взгляд. Я не поднимаю. Я знаю: если сейчас посмотрю ему в глаза — там будет всё. Подтверждение. Надменная тень. Молчаливое «ты в этом тоже участвуешь».

* * *

Я сижу неподвижно, спина вжимается в спинку стула, будто если не двигаться, то холод не проникнет глубже. Иней уже покрывает ладони, ползёт по локтям под рукава, к шее. Чужие эмоции остались за гранью восприятия — все пространство внутри заполнено только мной самой. Или тем, что от меня осталось.

С детства Эзар твердил мне о долге. О роде, о памяти, о чём-то большем, чем жизнь одной эриды. Я верила и строила себя из этого долга — строчка за строчкой, год за годом. Теперь Верховный стоит напротив меня. Он здесь, у круга, рядом с человеком — с королевой Майрисой, с той, кто бросила войну миру ради наживы. Что он делает рядом с ней? Хочу знать, зачем, но слишком хорошо понимаю: ответ, который я услышу, едва ли будет приятным. Все, что связано с Эзаром, всегда имеет свою цену для других. Особенно для меня.

Майриса выпрямляется, дождь скатывается по её тойрисе, оставляя на серебряных ветвях тёмные полосы.

— Много лет вы привыкли считать эрид чудовищами, — бросает она в круг, обращаясь сразу ко всем, но её взгляд на секунду задерживается на мне. — Сотню лет, быть может, больше, люди гнали их по земле, рвали тела крюками, сжигали на площадях. Искали слёзы так, как ищут бриллианты.

Гроза всё ещё гремит, молнии то и дело озаряют лица, одежда промокла насквозь, тойрисы прилипают к телу. Но ни ветер, ни дождь не пугают сейчас так, как то осознание, которое проносится по кругу. Люди напряжены, что на этом кругу оказался эрид.

— Только я увидела в них силу, — продолжает Майриса. — Не проклятие, не уродство, а силу, способную изменить этот мир. Я хочу вернуть времена, когда эриды сидели при королях, когда их холод сохранял разум тех, кто был слишком слаб для власти. Я хочу вернуть Золотой Век, — она разрывает тишину, бросает вызов в каждое лицо за столом, — век, когда эриды и люди шли рядом, а не прятались друг от людей, словно звери по норам.

Майриса выдерживает паузу. Молния выхватывает черты её лица, тень становится резче.

— Веларрон слишком долго держал наши земли при себе. Я приведу на поле битвы тех, кто не боится вашей стали, ни ваших людей — она бросает взгляд на Эзара. — Эриды усилят мою армию так, как вы могли только мечтать, а взамен их ждёт возмездие за сотню лет голода.

Эзар бросает быстрый взгляд в мою сторону — острый, оценивающий.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Селина. Среди людей, за их столом, на их условиях.

— Это взаимно, — коротко отвечаю, руки сжимаются в замок на столешнице.

Эзар делает полшага вперёд, капли стекают по его белому плащу.

— Ты должна быть со мной, Селина. Здесь, в этом круге, тебе не место рядом с людским принцем. Оставь его. Ты знаешь, где твой род, твоя сила.

— Вот она, настоящая Эрида, Эзар? — Майриса не скрывает восторга. — Иди к нам, хладница. Вместе со мной тебя ждёт сытая жизнь, власть, свобода от страха. И ни один человек больше не поднимет на тебя руку. Вы наконец станете теми, кем всегда должны были быть — силой, с которой будут считаться.

Она задерживает взгляд на Каине, потом снова смотрит на меня.