Книга Ледяное сердце эриды, страница 135 – Цитианка

Майриса лишь усмехается, глаза её становятся холоднее, в них зажигается торжество.

— Ты ещё не понял, мальчик, — тянет она, — я куда хитрее, чем ты думал. Хитрее, чем твоя несостоявшаяся королева, — бросает она, чуть поворачивая голову к Наэль, которая всё ещё не может поднять глаз. — Хотя, признаться, если бы её план удался, мне было бы только легче. Глупо терять такие удобные фигуры. Но ты ведь и сам не ожидал, что я приду на конклав, требуя земли — без козыря в рукаве?

Она смотрит на Каина испытующе, чуть наклоняется вперёд, будто приглашая весь круг взглянуть ей в глаза.

— Я никогда не бросаюсь угрозами, не подкрепив их делом, — продолжает она. — Твои тайны не так глубоки, как тебе хотелось бы думать, принц Веларрона. И если ты считаешь, что твоя сила — в этом круге или за спиной, то ты ошибаешься. Сила всегда там, где её меньше всего ждут. Сегодня — у меня.

И в этот момент за спиной стража свода раздаётся тяжёлый стук шагов по каменной лестнице. Все взгляды поворачиваются к проходу — появляется фигура в белоснежном одеянии. Плащ волочится по плитам, капюшон скинут за спину, острые черты лица, лёгкая тень надменности на губах Я узнаю походку сразу — эта неторопливая уверенность, эта тяжесть в каждом шаге. Эзар Дарр.

Верховный Луциора проходит по кругу, не кланяется, не здоровается, смотрит мимо — скользит по делегатам, останавливается на Майрисе, едва заметно кивает. Всё внутри меня сразу напрягается: разгорается холод — иней ползёт по локтям, плечам, в груди становится тесно. Я ловлю себя на том, что инстинктивно отодвигаюсь назад, будто могу раствориться в камне круга, если не смотреть ему в глаза.

И тут до меня доходит осознание — всё это было спланировано ими. Я смотрю на Майрису: она едва заметно улыбается, в её взгляде есть торжество, как будто она уже выиграла эту игру. Всё становится на свои места: Эзар и Майриса — союзники. Эзар заставил меня обезволить Родена, стереть его волю, чтобы он остался жив, но не мог ни защищать государство, ни принимать решения. Так Веларрон оказался без настоящего правителя, но и поставить Каина на престол тоже не могли: формально король жив, а по сути — страна без власти и без защиты. Это оставило Веларрон открытым и уязвимым, подходящим моментом для нападения.

Над башней снова сверкает молния, освещая круг, Эзара и каменные плиты. Гроза гремит, первые капли дождя падают на базальт — вначале редкие, но уже через пару вдохов холодная вода хлещет с небес без разбора. Тойрисы мокнут мгновенно, серебро на черных рукавах мутнеет, тонкие капли катятся по лицам.

Я опускаю голову, не хочу, чтобы кто-то увидел, как внутри меня сталкиваются две правды. Одна — та, в которую я до сих пор пыталась верить: что мои поступки были осознанным выбором, долгом или охотой за справедливостью. Другая — куда проще и горче: я здесь не спаситель и не союзник, а всего лишь пешка. Орудие — точное, нужное в нужный момент. Всё, что я сделала с Роденом, всё, что позволила было не долгом перед Луциором, а расчётом других.

Майриса продумала. Эзар направил. А я — выполнила. Сама позволила им запустить руку в сердце Веларрона и вырвать из него короля.

Слышу, как Кассар объявляет:

— Стул для представителя рода Дарр… принят. Круг должен услышать и его.