Книга Ледяное сердце эриды, страница 134 – Цитианка

Георг приподнимает флакон на уровень глаз, подолгу разглядывает янтарную жидкость сквозь стекло, потом осторожно открывает пробку. Лёгкий, едва уловимый запах хвои и резкой горечи тут же наполняет воздух. Он морщится, подносит ближе, вдыхает чуть глубже и тут же резко закрывает.

— Это же шериатис, — произносит он, глядя на остальных. — По запаху напоминает горную сосну. Очень редкое средство. Его аромат вызывает тяжёлые головные боли, иногда одурманивание.

Он смотрит на Наэль долгим, спокойным взглядом, будто пытается взвесить в ней остатки достоинства.

— Не знаю, кто научил вас этому, принцесса, но такие вещи редко применяют просто так.

На секунду повисает пауза, только ветер взвивается по кругу башни, будто замирая вместе со всеми. Арвид дышит прерывисто, Каин сжимает кулак на столе, не отрывая холодного взгляда от Наэль. Остальные переглядываются — не понимая всех деталей, но улавливая суть. Я тоже отмечаю для себя: не знаю подробностей, но если Каин страдал от головных болей всё это время, если Наэль каким-то образом подмешивала ему яд… Всё складывается так, будто она заранее готовила оправдание для будущего: принц умирает от болезни, которую все привыкли списывать на хандру, и никто не заподозрит убийства. Всё выглядело бы безупречно — смерть по естественной причине, на фоне недугов, которые сама Наэль же и вызывала.

В этот момент Майриса медленно поднимается, её тойриса с серебряными ветвями ловит свет, отбрасывая длинную тень на стол. Она смотрит по кругу с выражением, в котором нет ни капли сожаления — только удовлетворение тем, как легко чужая правда разрушает чужую же власть.

— Забавное представление, — говорит она, чуть склонив голову, голос звучит почти игриво, хотя в каждом слове — холодный вызов. — Мы все здесь с интересом наблюдали, как твоя… спутница Каин, с таким отчаянным рвением пыталась уличить наивную принцессу во лжи. Как требовала истины, не боялась давить, не боялась публичного позора. — Она делает короткую паузу, даёт всем вслушаться. — Но может, настал тот самый момент, когда и тебе, наследник Веларрона, стоит признаться в своей истине?

В её словах нарастает нажим, улыбка становится шире, серебро на рукаве чуть трепещет при каждом движении руки.

— Мне известно, что твой отец, Роден, давно уже не правит. Расскажи, где твой король, принц? Почему он не сидит здесь с тобой за столом? Или ты думал, что сможешь выйти из этого круга, как ни в чём не бывало, скрывая за своей спиной правду куда интереснее, чем любой поджог и любое отравленное вино?

Арвид медленно поворачивает голову, его взгляд замирает на Каине — выжидающий, тяжёлый, как будто именно от следующей фразы зависит не только исход круга, но и всё, что было между их семьями. В этом взгляде нет поддержки, только требование: дай мне причину остаться на твоей стороне.

Каин поднимает глаза на Майрису, в его взгляде — не ярость, а сосредоточенная, сдержанная злость. Он медленно встаёт, выпрямляется во весь рост, не отрывая взгляда от королевы.

— Даже для тебя, Майриса, слишком низко подсылать к моему дому своих шпионов. Как иначе ты могла бы узнать то, что известно только узкому кругу Совета? Уж не ждала ли ты, что мы выставим недееспособного короля ради зрелища, чтобы потешить твои амбиции?