Книга Ледяное сердце эриды, страница 139 – Цитианка

Но если бы я мог вычеркнуть из памяти, как она смотрела на меня в последний миг, не удержался бы на ногах. Я почти чувствую, как её пальцы выскальзывают из моей ладони.

Она не выжила. Не могла. Не с такой высоты, не в этой воде. Она сама говорила, что вода не держит эрид, тащит на дно — чёрт, я помню, как мы пересекали реку и она держалась за мою руку, чтобы не упасть. Даже если бы не разбилась — озеро всё равно бы её забрало.

— Она, конечно, может быть тварью, — кивает Теоден, достает камень из сапога, швыряет в воду. — Но как она раскрутила Наэль — это было зрелище. Ты ведь ей доверял, Каин. Чуть ли не собрался жениться, а она, оказывается, не просто союз хотела — она твоей смерти хотела. Представляешь?

Я опускаю голову, ладонями сжимаю затылок, будто только так можно не дать себе разлететься. Мысленно прокручиваю всё, что было между мной и Наэль, её взгляды, улыбки, обещания. Все вяжется в одну петлю — доверял не тем, недооценил других. Ещё и тот нападавший на реке… Теперь это уже не имеет значения, слишком много лжи наложилось друг на друга, чтобы один неизвестный мог что-то изменить.

Пауза тянется, ветер шумит в камышах.

— Знаешь, — выдыхаю, — иногда мне кажется, что я доверяю только тем, кто делает больнее всего. Как будто сам ищу этот удар, чтобы потом не удивляться.

Теоден молчит — смотрит куда-то вдаль, в рассеянный между тростником свет. По его лицу не поймешь, сочувствует он или злится.

— Все мы, видимо, так устроены, — наконец отзывается он, хмурясь. — Доверяешь, пока не ударят. Только у тебя после каждого удара не только шрам, но и новая война.

В этот момент Теоден вдруг резко замирает, выпрямляется. Замечаю, как он вглядывается в воду, перехватываю взглядом ту самую точку, где темнеет пятно в тени, рядом что-то шевелится среди камыша. Сердце в груди будто ударяет по рёбрам, потом снова замирает. Не верю глазам, но тело уже само несётся туда, скользя по мокрому камню, сбивая дыхание.

— Селина! — кричу, даже не осознаю, что голос рвётся наружу. Вижу белые волосы — слиплись, тяжёлые от воды. Она лежит у самой кромки, будто только что вынесло волной. Тойриса прилипла к телу, лицо в тени — я не вижу, дышит ли она, не понимаю, осталась ли хоть искра жизни, или вода уже забрала всё, что могла.

Стою, не приближаясь — тянет к ней, как к своему приговору. Живая или мёртвая? И в этот миг внутри меня всё сжимается.

Делаю шаг вперёд, опускаясь на колени. Всё замирает: берег, вода, сердце.

— Селина, — шепчу я, сам не зная, что хочу услышать в ответ — тишину или тот невозможный, первый вдох.

Сознание возвращается медленно. Сначала приходит боль — в каждом суставе, в спине, в шее, даже в пальцах. Капли воды стекают по лицу, по вискам, волосы мокрые, липнут к коже. Вспоминаю: башня, гроза, озеро внизу. Я действительно упала? Это не может быть правдой. Серьёзно? Как? Вода должна была унести меня на дно. Но сейчас я дышу и слышу своё дыхание, оно слабое, прерывистое, но всё же есть. Я жива. Не умерла. Это осознание кажется почти издёвкой.

Мне нужно понять, где я. Шевелю пальцами, замечаю: левая рука не слушается, прижата к бедру, как будто скована. Спина опирается на что-то твёрдое. Позади слышу ровное, спокойное дыхание. Сердце не слышу, только пульс под кожей. Не мой.