Книга Луна в тумане, страница 175 – Генри Лайон Олди

— Отличная шутка, — подхватил конюх, разинув в ухмылке редкозубый рот. — Старый Кунайо знает толк в остроумии! Превосходная шутка, лучше не бывает…

Отмахнувшись от ценителя шуток, Широно прыгнул в седло и выехал со двора.

Я ждал, что Кунайо сразу же уйдет, но нет, он задержался. Мялся, топтался на месте, снял с плеча большую сумку, которую притащил с собой, и поставил на землю так, чтобы я обратил на сумку внимание.

— Что еще? — спросил я.

— Не знаю, господин, говорить ли, — начал Кунайо, потупив взор. — Вот, смотрите сами…

И он достал из сумки кабанью голову.

Я не сразу понял, что конюх держит голову с подозрительной легкостью. Настоящая голова весила бы куда больше. А так и не отличишь: мощное, выдвинутое вперед рыло, большие уши, маленькие глазки.

И клыки, да. Жуткие клыки.

— Маска, господин, — пояснил Кунайо очевидное.

— Маска, — согласился я. — Зачем ты принес ее мне?

— Стражник Тиба ее выбросил, — объяснил Кунайо. — На помойку. Он выбросил, а я подобрал и спрятал. Старый Кунайо правильно сделал, да?

Я ничего не понял, о чем не преминул заявить конюху.

Из дальнейшего, довольно сбивчивого рассказа стало ясно, что кабанью маску, как и нож, обнаружил стражник Тода Тиба в спальне Симадзу Мунэнобу, сразу после свершившегося фуккацу. Маска валялась на полу, возле тюфяка, стражник подобрал ее и отложил в сторону, а позже показал дзайбану.

— Господин Кабаяма велел: выкинь эту гадость! Строго-настрого велел, ругался, нос морщил. Никто не видел, никто не слышал, только я! Ну, Тиба и выкинул. Он выкинул, а я подобрал и доставил вам. Старый Кунайо все думал, надо или нет, и решил, что надо. Так, господин?

— Маска была в спальне в момент фуккацу?

— Должно быть, так, господин. Иначе как бы ее нашли в спальне? Вы только не говорите, что ее вам отдал я, умоляю! Иначе меня накажут…

— Не скажу, — пообещал я.

И уставился на болтливого услужливого человечка в пестрых одеждах. Пока он был рядом, я видел только эти одежды, забывая про лицо. Когда его рядом не было, я мог вспомнить только одежды, а черты лица напрочь стирались из памяти.

Маску он принес очень вовремя. У меня уже сложилась общая картина, не хватало какого-то пустяка. Вот и этот пустяк — кабанья голова.

— Знаешь, Кунайо, — сказал я. — Один чиновник из деревни Кусинды, очень, кстати, образованный и опытный человек, решил, что я — инспектор тайного надзора. Представляешь? Я и тайный надзор! Правда, смешно?

— Смешно, — подхватил конюх. — Ой, как смешно! Живот надорвать можно. Старый Кунайо уже говорил, господа знают толк в шутках.

Я шагнул ближе:

— Ты прав. Я похож на инспектора тайного надзора не больше, чем ты.

— Хо-хо-хо! — Кунайо заржал конем. — Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха, — согласился я. — Все, можешь идти.

Когда конюх удалился, я попробовал надеть маску — и не смог, вернее, не рискнул довести дело до конца. Отверстие, через которое кабанья голова надевалась на мою собственную, было тесноватым для меня. Насади я маску, что называется, через силу — и поди знай, сумел бы я потом снять ее без чужой помощи или нет.

Улыбаясь своим мыслям, я вернулся в дом.

Широно вернулся ближе к вечеру.

Наскоро переговорив по итогам его визита к Рюсэну, мы заказали ужин в дом. Нам принесли сладкого батата, морковь, жареную в масле вместе с ботвой, тыквенное тямпуру^[45] со свиными ребрышками и — о желанное чудо! — две мисочки с рисом. Рис здесь был не лучший, темный и жесткий. Мы приберегли его на утро, а со всем остальным расправились в один миг.