Книга Время неблагих. Книга первая, страница 73 – Максим Далин

Кажется, мои высочества тоже это чувствовали, потому что близко не совались, лезть с любезностями не пытались и делали вежливые лица. И Эскель уже не заваливался на зеркало всем телом своим иллюзорным, а отошёл к племянникам, в сторонку.

А Оуэр весь не вышел. Стоял за стеклом, как за тоненькой плёночкой воды — будто не было у стекла никакой твёрдости. Наверное, я бы тоже мог протянуть руку туда, в эту темноту искристую… но не рискнул.

— Храбрый, — сказал Оуэр. — И светишься. Хорошо.

— Это не столько я, сколько Дар, — сказал я.

Очень старался говорить спокойно. У меня всё внутри тряслось, Дар жёг — и я никак не мог взять себя в руки.

— Дар, — Оуэр улыбнулся, очень весело, очень красиво. — Чистый огонь. Люблю. Хорошо, тебе можно.

— Что можно? — не понял я.

Оуэр пожал плечами, улыбаясь, просто сияя.

— Ну, всё можно. Играть с зеркалами можно, на Зыбкие Пути — если сможешь. Ты мне понравился. Приходи играть с этим зеркалом, другие зеркала — слепые тут.

— Как это? — спросил я. — Почему слепые?

Оуэр чуть-чуть фыркнул, как кошка.

— Откуда я знаю. Тут, на севере, холодно, и зеркала либо слепые, либо мёртвые. Я юг люблю. Мне нравится, когда тепло. И огонь… Кстати: скажи мёртвому, вот этому мёртвому парню скажи — пусть греется. Но за стеклом ему делать нечего.

Он смотрел прямо на Эскеля — и принц с принцессой обернулись, будто ожидали его увидеть. Разочаровались, что не увидели.

— А почему нельзя? — спросил Эскель жалобно.

— Прости, мёртвый, — сказал Оуэр. — Таким, как ты, на Зыбкие Пути хода нет: окончательно умрёшь, совсем. Это только так кажется, что тепло, а так — холодно здесь. Как в нигде. А у тебя сил мало.

Он говорил дружелюбно. Эскель очень огорчился, но меня отпускало помаленьку.

— А принцу с принцессой можно? — спросил я.

— Этим, что ли? — Оуэр ткнул пальцем. — Что им можно? Они ж зеркало не откроют. Простые живые… ну тёплые, да…

Мне показалось, что Глейзу и Лэрика это, скорее, обрадовало.

— А куда Зыбкие Пути ведут? — спросил я.

Оуэр неопределённо покрутил пальцами.

— В разные места… а что?

— А ты знаешь, где живут вампиры? — спросил я. — Ну вдруг?

— Да, — сказал он просто.

И все остальные начали слушать очень внимательно.

— А ты знаешь вампира по имени Лео? Князя Лео? — спросил я.

Оуэр хихикнул:

— Как можно его не знать!

— А можешь позвать? — я обнаглел окончательно.

— Ты чего! — удивился Оуэр. — До Сумерек далеко!

— Так темно же!

— Ты псих, — сделал вывод Оуэр, мотнул головой — и струёй искр растаял в зазеркальной темноте.

И темнота потихоньку рассеялась: отражение лаборатории проступило сквозь неё. Зеркало как зеркало.

И мы все выдохнули.

— И что это было? — спросил Лэрик. — Что он вообще такое? Ты понял? Я не понял. Но мне тут разонравилось как-то…

— А я-то думал, можно уйти в зеркало, — сказал Эскель горестно. — Ничего не выйдет… а этот свет… он хороший. Он меня греет, он добрый. Видно, впрямь нельзя, ничего не попишешь…

И вот в этот-то момент Дар во мне ка-ак… Я ощущение узнал!

Зеркало так осветилось золотым, будто за ним, в той другой лаборатории, зажгли десять электрических ламп. И Лео собрался из света и сиганул через раму. Каким-то образом эти типы вообще стекла не чувствовали.

Лео показался мне почти бесплотным. Если ночью он выглядел почти совсем как живой человек, то сейчас — только чуть-чуть более реально, чем Эскель. И в первый миг я подумал, что он ужасно сердится: глаза у него горели натуральным недобром.