Книга Время неблагих. Книга первая, страница 72 – Максим Далин

— Валиен, смотри, что с зеркалом!

А зеркало так заметно светилось, что это уже никакими отражениями лампы и свечей было не объяснить. В лаборатории за зеркалом уже было светлее, чем в нашей, настоящей. Глейза смотрела завороженно — и казалось, что у её отражения золотистые глаза и солнечный отблеск на волосах. И Эскель уже чуть не всем телом к зеркалу прижался, как озябший пёс — к отдушине подвала, откуда идёт тепло.

— Мессир! — окликнул я.

Он обернулся. Усталое, но блаженное лицо.

— Так греет…

Я подошёл поближе и дотронулся до стекла.

Зеркало оказалось холодное, как лёд — острым злым холодом, я удивился — но…

Я вдруг почувствовал раскрытой ладонью какое-то мнимое, ненастоящее, именно призрачное тепло. Выдуманное тепло какое-то. И на него жарко отозвался Дар, а Эскель улыбнулся совершенно умиротворённо:

— Славно-то как… я — как старый дед на солнышке… тепло моим бедным сломанным костям… Вы хороший парень, Валиен, я страшно рад, что мы познакомились…

— Я ещё придумаю, чем вам помочь, мессир, — сказал я. — Немножечко потерпите, мы…

— Валиен! — вдруг вскрикнула Глейза пронзительно.

Я же просто поглаживал стекло ладонью, когда говорил! Машинально, не задумываясь. А зеркало ни с того, ни с сего начало темнеть, вернее, отражение поплыло в искристой темноте, медленно в ней утонуло, как дома вечером — в сумерках… и золотой свет плыл к нам из этой темноты, вспыхивающей острыми золотыми звёздочками.

Красиво это было неописуемо. И Эскеля, кажется, совсем отпустили боль и озноб, он отдыхал. Но Дар поднялся в грудь, меня кинуло в жар — и я никак не мог разобраться, опасно или нет.

Скорее, опасно.

— Ребята, отойдите, — успел сказать я, и в этот миг золотое сияние приобрело форму.

Я ждал чего угодно, честно. Но не этого!

Он весь, всё его тело, лицо, одежда, состоял из тонких, как иглы, сияющих лучиков. Худенький хорошенький мальчик лет двенадцати, с длинными кудрявыми волосами — весь светящийся, весь золотой, с ужасно милой улыбкой…

От которой у меня почему-то озноб по спине дёрнул.

— Ты кто? — спросил он весело. — Ты что тут делаешь? Тут никогда живых не бывает.

Голос у него был чуть сипловатый. Так, может, оживший плюшевый медведь бы говорил. Милый-милый светящийся парень, просто блуждающий огонёк какой-то — но смотреть на него было просто жутко, хоть ты что.

— Я Валиен, — сказал я. — Я человек. А ты?

— А я хозяин путей за зеркалом, — гордо сообщил светящийся. — Меня зовут Оуэр. Приветик!

И протянул мне руку.

Даже и не придумаешь, как это описать. Он протянул мне руку сквозь стекло, бесплотную, из одного только света — и она светилась в полумраке лаборатории. А я вдруг дико испугался, что до его руки сейчас дотронется Эскель. Почему-то вдруг остро и ярко понял: дотронется — тут же и конец ему!

А мне?

Я набрался смелости и попытался Оуэру руку пожать. При том, что почему-то дичайше боялся, сердце аж в горле билось.

Думал, моя ладонь просто пройдёт насквозь — но нет! Его рука — упругий свет, не тёплый, но… вообще не могу объяснить. Скрытая мощь мне померещилась, громадная, всё равно что ручкаться с ураганом. Я только почувствовал, когда до него дотронулся, что жизнь моя и стёртого медяка не стоит. Что стоит этой светящейся лапушке захотеть — и я кучкой пепла осяду на пол.