Онлайн книга «Время неблагих. Книга первая»
|
Он говорил, а у меня Дар уже горел до самого горла. Эскель даже придвинулся ближе, грелся, меня не боялся — а мне хотелось… страшных вещей хотелось. Кулаки сами сжимались. — Лэрика они не получат, — сказал я. — Теперь я здесь. И я буду как Сэдрик. Лэрик чуть кашлянул: — Валиен… это… прости, что мешаю… А ты с кем разговариваешь? — Ясно, с кем! — вдруг выпалила Глейза. — С дядей Эскелем! С дядей Эскелем же⁈ И расплакалась. — Леди Глейза, — сказал я, — ты в другой раз говори конкретнее. Ты сказала, что мессир спился, а его же убили! Выбросили из окна. Ты же знала? — Квилк⁈ — тут же сообразил Лэрик. — Облезлая сволочь! Эскель сделал такое движение, будто хотел взлохматить волосы Лэрика, и потрепал его по щеке, улыбнулся: — Сообразительный заяц… Лэрик передёрнулся, тронул себя за волосы, за щёку: — Сквозняк? Холодом потянуло… — Его рука, — сказал я. — Мессира Эскеля. Надо же… ты чувствуешь, оказывается. Теперь и у Лэрика на глазах слёзы выступили. — Дядька… — пробормотал он, махнул рукой, словно пытался как-то дотронуться до духа. — Ну как же так, а? Глейза обняла его — ну что ж это, мои принц с принцессой горько плакали, как совсем маленькие потерявшиеся дети. И призрак смотрел на них, нахохлившись — такой же бедолага… королевская семья Святой Земли, зараза… Впервые в жизни мне страшно захотелось грязно ругаться. «Бездна!» — или что-нибудь ещё грубее. — Ваши высочества, — сказал я, — прекращайте лить слёзы сейчас же! Ну не поможешь слезами, ну! И мессиру Эскелю так не поможешь, и себе вы не поможете. Лучше вот что… мессир Эскель, а почему вы сидите в подвале? Глейза шмыгнула носом и смутилась. Лэрик смутился ещё больше, стал тереть глаза. Эскель печально улыбнулся, пожал перекошенными плечами: — Если откровенно, мессир некромант, тут единственное место во дворце, где мне не больно и не очень холодно. Я не всегда здесь, но… Может, вы мне объясните, в чём суть? У террасы мне так больно, будто я только что туда упал, чудно… А во дворце я страшно зябну. Теплее всего — в лаборатории, а от вашей крови так славно отпустило, — усмехнулся горько. — Как от глоточка крепкого. — Значит, есть лаборатория? — у меня ощутимо отлегло от сердца. — Мессир Эскель, пойдёмте тогда в лабораторию. Там ведь есть зеркало, да? Большое такое, знаете, в человеческий рост? — Есть, — Эскель мотнул головой, что могло означать только «пойдём», и направился вперёд по каземату, а мы все — за ним. — Конечно, мессир Валиен. Чудесное зеркало, старинное, оправа на нём какая-то особенная. От зеркала как раз всего теплее… иногда оно даже как будто немного светится… — Золотистым таким? — тут же спросил я. — Как закатное солнце? — Точно! — Эскель вздохнул мечтательно. — Прижмёшься к нему — стекло будто тёплое… Легчает. И всё, понимаете, мерещится, будто можно удрать туда, в зазеркалье — а там тепло, спокойно, боль пройдёт… блажь, конечно. Это я довыделывался при жизни, — признался он. — Орал, что ничего благого на свете нет, что королевское чудо — адов подарочек, упырячий корм… бесился, ром жрал… вот он, ад. Не такой, как в писании, но кто сказал, что всё там — правда… И никто меня не слышит… Даже те, кто должен бы… не слышат… а я-то думал… Никакой это не ад, думал я. Просто Эскель почему-то в большой беде. Но почему? |