Книга Я говорю нет!, страница 121 – Уильям Уилки Коллинз

Мисс де Сор осторожно начала с извинений.

— Простите, мистер Мирабель, что напоминаю о своем присутствии.

Мистер Мирабель не ответил.

— Осмелюсь заметить, – продолжила Франсин, – что я ненароком видела, как вы целуете руку Эмили.

Мирабель встал, посмотрел на розы, забытые Эмили на стуле, с таким рассеянным видом, словно он в саду один.

— Неужели я настолько не стою вашего внимания? – спросила Франсин. – Ах, я знаю, ради кого вы мной пренебрегаете! – Она фамильярно схватила его за руку и разразилась резким смехом. – Скажите по секрету, вы думаете, Эмили вас любит?

В памяти Мирабеля еще было свежо впечатление, произведенное добротой Эмили, и он не собирался потакать ревнивой злобе женщины, к которой относился с полным безразличием. Сквозь привычную маску вежливости проступила надменность, обычно надежно скрытая от людских глаз. Он ответил Франсин, ничуть не жалея ее чувств:

— Самая заветная надежда моей жизни в том, что она меня полюбит!

Франсин уронила его руку, добавив с иронией:

— И удача вашим надеждам способствует. Когда мистер Моррис покинет нас завтра, он устранит единственное препятствие, которого вы страшитесь. Я права?

— Нет, не правы.

— Почему же, скажите на милость?

— Я вовсе не рассматриваю мистера Морриса как препятствие. Эмили слишком добра, чтобы ранить его чувства, и все же она его не любит. Нет у нее всепоглощающего интереса, который отвлекал бы ее от меня. Она свободна и счастлива, искренне наслаждается пребыванием в этом доме, и я причастен к ее наслаждению. У меня есть шанс!..

Внезапно он умолк. До сих пор Франсин слушала неестественно спокойно и холодно, теперь же показала, что заметила его презрение. На бледном лице расплылась гнусная улыбка. Она означала месть, которой неведом ни страх, ни жалость, ни раскаяние – месть ревнивой женщины. Мирабель был готов к истеричной злости, яростной брани, но улыбка его напугала.

— Ну? – с издевкой протянула она. – Что же вы остановились?

Вероятно, мужчина более смелый продолжил бы в том же дерзком тоне, однако трусливое сердечко Мирабеля предательски сжалось. Он бы увильнул, воспользовавшись первым же подходящим предлогом, однако его изобретательный ум сковал страх, и ничего нового он выдумать не смог. Пришлось прибегнуть к банальному трюку, который не раз встречался ему в романах и на сцене.

— Неужели вы полагаете, – спросил он с преувеличенным удивлением, – что я говорю всерьез?

Будь на его месте другой мужчина, Франсин немедленно раскусила бы неуклюжее притворство. Но в груди девушки пылала такая любовь, что довольствуется самыми ничтожными крохами утешения, заискивает, пресмыкается и обманывает саму себя в собственных крайне эгоистичных интересах. Несчастная поверила Мирабелю с такой восторженностью, что задрожала всем телом и упала в ближайшее кресло.

— А ведь я поверила, – тихо сказала она. – Разве вы не видели?

Не испытывая ни малейшего стыда, Мирабель все отрицал.

— Клянусь честью, я решил, что вы надо мной подшучиваете, и ответил тем же!

Франсин вздохнула и посмотрела на него с мягким укором.

— Даже не знаю, могу ли я вам верить, – промолвила она.

— Конечно, можете! – заверил он.

Она помялась, желая растянуть приятную неопределенность.

— Ну, мало ли. Эмили восхищаются многие мужчины. Может, и вы тоже?