Книга Зима на Полынной улице, страница 35 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

И Анна вышла на улицу. В одной руке – корзинка, в другой – стеклянный фонарь со свечой.

Семья погасила в доме свет, прилипла к окнам и смотрела, как Анна тяжело идет от дома к лодочному сараю. Она почти не поднимала ноги, и частая цепочка следов за ней сливалась, напоминая дорожку выдры, скользящей по снегу.

— Совсем плоха, – с грустью заметил сын Анны.

— Она тепло оделась, дадим ей десять минут на этот кукольный пикник, а потом сходим за ней, – оптимистично заметила ее дочь. – Она точно расстроится, если мы не дадим ей наведаться в эти самые гости.

А Мари завидовала бабушке: она увидит Ниссе!

В отсветах елки, политой северным сиянием, Мари заметила тень большого орла.

— Кстати, – подал голос ее дядя. – Как она нарядила елку? Забавные фонарики.

— Сказала, что сосед помог, – вдруг неожиданно даже для самой себя ответила Мари и, глядя на лодочный сарай, подумала, что даже не соврала.

Анна подергала створку ворот сарая. Ей казалось, что она не сдвинется с места, но та вдруг легко подалась. Может, потому, что вчера Ниссе вытаскивал лодку.

Сначала Анна никого не увидела, и чувство беды оглушило ее.

— Я принесла! И кашу тоже! – сказала Анна в сумрачную пустоту сарая.

И только тогда разглядела Ниссе, прозрачного, словно льдинка.

Она облегченно вздохнула и спокойно заметила:

— Кажется, пришла моя очередь позаботиться о тебе.

Утэр уже крутилась у ее ног, она ловко отщелкнула крышку с контейнера с кашей. Анна забралась в лодку, зачерпнула полную ложку холодной каши и протянула Ниссе.

Тот нежно улыбнулся Анне и принял угощение.

В сарае появился Хавёрн.

— Нам тоже принесли подарки, – сказала ему Утэр, доставая из корзины рождественский лимонад.

— Эта Анна мне все-таки нравится, – заметил Хавёрн.

Он открыл лимонад и кивнул в сторону лодки.

— Смотри, он съел кусок масла! Прямо закинул себе в рот и съел!

— Не хочу смотреть, – ответила Утэр, роясь в корзине. – Это их дело.

— И то верно, – согласился Хавёрн. – Мне больше нравится смотреть на тебя.

— А мне на вареную треску, – отозвалась Утэр, но Хавёрн надеялся, что все-таки в шутку.

Анна и Ниссе сидели в лодке. Каша закончилась, хранитель вновь уплотнился и даже как будто светился, словно пронизанный северным сиянием морской еж на елке. Это был его день. Ну и масло, конечно же, тоже придало ему сил.

— Кажется, мне пора двигаться дальше, – растерянно заметила Анна, глядя в пустой контейнер из-под каши. – Жаль, что я узнала тебя так поздно.

Глаза Ниссе блестели в свете яркой луны, которая заглядывала в распахнутые ворота лодочного сарая. Ниссе смотрел на Анну.

— Может, ты уйдешь немного попозже? – осторожно предложил он. – Кажется, ты никуда не опаздываешь.

Анна молчала.

— Люди любят придумывать себе обязательства, даже когда в этом нет нужды, – добавил Ниссе.

— И правда, – отозвалась Анна. – Пора мне бросать уже эту привычку – убегать от тех, кто дорог.

Ниссе улыбнулся, вылез из лодки и подал руку Анне. Та легко спрыгнула на землю, оперевшись на его ладонь. Они вышли из сарая, а северное сияние переливалось на небе, продолжая играть свою музыку.

Хавёрн заметил, попивая лимонад:

— Красивая пара.

— Нам тоже надо уходить, – откликнулась Утэр, быстро доедая кусочек трески. – Сейчас тут будет суматошно.

А дети Анны уже шли к сараю. Сын все дергал очки, бесконечно зачем-то поправляя их на переносице. Дочь чувствовала, как холодеют кончики ее пальцев.