Онлайн книга «Зима на Полынной улице»
|
— Эй, ты живой? Капялюшник зафыркал, захныкал и, усевшись, уставился на Стефана злыми колючими глазками. Ростом он был не выше годовалого ребенка, кожа серо-коричневая, покрытая густой шерстью, а голову украшал отросток в виде широкополой шляпы[6] . Капялюшник обнажил мелкие зубки и потянулся к ладони Стефана, чтобы цапнуть, но тот пригрозил: — Смотри мне! Будешь на людей бросаться, получишь по морде. Понял? Нечистик обиженно надул губы и вновь скрутился клубком. Стефан завязал мешок и услышал радостный голос возницы: — Гаспадар ученый, а вон и друг ваш бежит навстречу! Стефан разглядел рослую и статную фигуру молодого мужчины в распахнутом коротком кожухе и на одном дыхании выкрикнул: — Алёкса, брат! В объятиях друга Стефан почувствовал себя тепло и уютно, словно наконец-то вернулся домой. С Алёксой Байдаком они вместе закончили монстрологическое училище. Юноши съели не один пуд соли и, пройдя сложности и испытания, опытным путем познали, что такое верность и преданность. Алёкса отправился на службу в деревушку Каменка, а Стефан, сын известного на весь мир ученого Григория Дрыгвича, остался в Могилёве при отце. — Стефанчик, братик, да ты совсем не изменился! – всплеснул руками Алёкса и обратился к вознице: – Василь, вы езжайте! Мы пройдемся. Кровь в ногах погоняем. Тут недалеко совсем. Вещи городского пана, кхе-кхе, к дому моему подвезите. До Каменки было рукой подать. Ленты серо-голубого дыма поднимались над заснеженными избами, высокие сугробы возвышались над заборами, а деревья с ажурными обледенелыми ветвями, окропленными каплями солнечного золота, сотворили настоящее чудо. То была уже не деревушка, а сказочное место, картина, нарисованная руками талантливого художника. — Говорю, совсем не изменился! Такой же ху- дой и бледный, – продолжил Алёкса. Он обнял Стефа- на и по тропинке, проложенной колесами повозки, поманил его за собой в Каменку. – А я вот отрастил себе жировую складочку, – похлопал себя по животу. Стефан с интересом и некоторой долей зависти рассматривал друга, высокого, крепкого, с большими ладонями и массивной челюстью. Он и сам бы хотел иметь такие же широкие плечи и закаленное ветрами лицо. Так, чтобы каждый посмотрел и поверил: такому всякий монстр под силу. — Молодец, братик, что приехал! Это же сколько мы не виделись, а? По первости хоть письмами обменивались. Стефан натянул аблавуху на голову: — Прости. Много работы было. Недавно только вернулся из экспедиции. Цмоки, твари, безобразничали в деревнях на Витебщине. Пока всех переловили! Устал сильно и думаю: хватит! Надо уметь и отдыхать тоже. Так что вот я здесь. Принимай меня с любовью. Алёкса опять сгреб Стефана в объятия и восторженно закричал: — И правильно сделал! Завтра пойдем по деревне щедровать. Праздник все-таки. Смотрю, жизнь у тебя кипит. А я уже пустил корни, братик, в этих местах. Так и есть! Монстров теперь совсем нет в Каменке, и в соседних селах тоже. По первости сложно мне было, а теперь от безделья даже кабанчика завел да уток. А еще… Женился я. — Да ты что, Алёкса! И молчал все это время. Вот жулик! – от всего сердца порадовался Стефан. — Так пошли быстрее! Познакомишься с моей Татьяной! Выпьем, закусим. А потом в баньку. Во как! Стефан ощутил прилив счастья и почти что побежал по тихой улочке вслед за другом, наблюдая за размеренной деревенской жизнью. В одном дворе хозяйка с громкими хлопками отряхивала мокрые простыни, а затем вывешивала их на веревки, в другом – мужик на плечах нес копну сена, наколотую на вилы. На крыше конуры лаяла тощая собака. Малышня играла в снежки. Ветер колыхал заиндевелые веточки деревьев, отчего повсюду разливался тихий мелодичный перезвон. Из избы с нарядными наличниками тянулся дразнящий аромат свежеиспеченного хлеба. Стефан глубоко вдохнул и почувствовал, как от умиления на лице расплылась улыбка |