Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Хлеб, орехи. Платок, вышитый от комарья и гнуса. Сарафан с тонким узором по подолу, такой, в каком и холодной ночью не замёрзнешь. Бусина на шнурке, подарок Обыды, – чтобы ни солнце, ни змеи не жалили. Вот и готова. Лес свистел на сотню голосов, будто хотел напеться всласть, прежде чем замолкнуть на долгую зиму. Золотом и медью переливалась листва, солнце горячими ладонями, последней лаской гладило опушки и поляны, тропы и травы. Ярина не торопясь шла знакомыми стёжками, глядела под ноги: в эту пору второй раз зацветал горицвет-отведиглаз. По осени цвёл незаметно, как мышиный горох – еле светились синие шарики в желтоватых овражных травах. У Обыды он улетал в мгновенье. Кого или что отвадить от избы – горицвет. Начиналась на Дальних полянах смута – горицвет. Брался кто колдовать из тех, кто жил в Лесу, но не было на то ни силы, ни права, – как без горицвета подойти, наладить, отобрать, а потом увести из памяти всё напорченное-наколдованное? Но в этот раз не встретилось ни одной веточки горицвета: то ли весь уже отошёл – тогда странно, что Обыда раньше собирать не послала, – то ли прятался. Верно, к дождю. Неспешно ходили над вершинами журавли, стягивая тучи. Ярина задрала голову, определяя: польёт к полуночи. Хорошо бы задержать дождь, чтоб не вымочило… Вскинула руку, не глядя в небо, попросила: — Погоди немножко. Мне травы нужно собрать. Лучше, если не мокрые будут. Обыда смеялась над этой её манерой: заговор шептать в мыслях, а вслух добавлять обыкновенные, человечьи слова. Обыда смеялась, а Ярина верила, что Лес так легче слышит, лучше понимает, чего от него яга хочет. Небо и вправду расчистилось, посветлело, выглянуло вечернее розоватое солнце. «День как раз свой бег заканчивает, скоро повернёт за Лес», – подумала Ярина, нагибаясь за примеченным васильковым шаром. Но оказался это не горицвет, а бусина: стеклянная, гладкая, с мелкой соринкой, замурованной внутри. — Откуда? – удивлённо спросила Ярина, обращаясь к траве. Вместо ответа ещё одна бусина сверкнула в трёх шагах. Ярина подхватила первую, шагнула ко второй. Тут же блеснула третья, отливая алым в косом солнечном луче. Когда бусин набралась целая пригоршня, Ярина разогнулась, поднесла ладонь к лицу, вглядываясь в находки. Тут и там синели нарисованные глазки, и то, что она приняла за соринку, вместе с щербинами и сколами других бусин собралось в путаный узор… Так мелкие частые ветки дрожат на ночном ветру, так паутина кладёт тень на дощатую стену. Ярина легонько подбросила коральки на ладони – мягкий, едва слышный звон. Откуда они? Словно кто-то бусы рассы́пал. Так и есть, конечно. Только вот кто? Оглянулась: может, тот, кто бросил бусы, прячется за стволами? И поняла, что не знает той части леса, в которую угодила. Розовые сосны – такие по пути к Журавлиному озеру растут. Земляника так густо только на Земляничной поляне сыплет, но для земляники давно отошло время. Грибов видимо-невидимо, но грибные места у Куликова моста, в вотчине Вумурта, где одни русалки плещутся осенью, а больше туда никто не ходит, чтоб в болоте не утонуть. Все русалочьи озёра по осени в болота разливаются… Ярина ахнула, подняла подол и отскочила от чавкнувшей почвы. Быстро огляделась, нашла взглядом крепкую корягу и легонько, шагая, как по льду, добралась до неё. Влезла на поваленный ствол, оглядела подол и лапти – медленно проступали на ткани и бересте, на голых щиколотках изумрудные, в черноту, узоры. И правда, болото. |