Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Всё равно пойду. — Вот она, странность, – задумчиво кивнула Обыда. – Та, которая станет ягой, и думать о таком не должна: чтобы Лесу нести опасность. И Лесу, и ягам. И царевнам заодно уж. А ты не только думаешь. Ты ко мне пришла спросить, позволю ли я. Хотя могла сегодня же ночью отправиться. — Могла, – весело сказала Ярина. – Но вот она, странность. Я от тебя это не пытаюсь спрятать не потому, что разрешения спрашиваю. А потому, что совета жду. Как бы так сделать, чтоб никому не навредить? — Сиди здесь. И не трогай ничего. – Обыда сдёрнула с зеркала чёрный платок, накинула на плечи и на голову, надвинула до самых глаз. Обернулась и пригвоздила Ярину взглядом к месту. – Жди! Толкнула чёрную дверь и вышла наружу. Медленно, со скрипом закрылась створка. Ярина только и успела, что нахмуриться, как дверь снова отворилась, и Обыда свалилась на порог – измождённая, с бороздами по лицу, в грязи и в тине. Ярина бросилась к ней, подхватила под руки, помогла сесть. Обыда упёрлась в стену и запрокинула голову, дыша тяжело, мелко. — Что случилось? Что такое, Обыда?! — Всё, всё хорошо, – выговорила та, роняя голову на грудь. – Дай пить… Ярина не глядя подозвала чашку, но Корка успел прежде: высунулся из-под лавки и сунул в руки Обыде питьё. Расплескав половину, она кое-как выпила, закрыла глаза и задышала спокойней. Не дожидаясь, пока попросят, Ярина бросилась к сундуку, принялась рыться в поисках разрыв-травы. Что-то держало Обыду, что-то тянуло из-за чёрной двери, тянуло из неё силы по невидимой нити… Нужно было порвать. Быстро скатала шарик, сощурилась, пытаясь, как в детстве, различить нитку, дрожащей рукой метнула траву туда, где мелькнула, искрясь, натянутая струна. — Не забирай, – непонятно прошептала Обыда и затихла. — Корка! Согрей воды! И закваску достань сейчас же! Точно то же делала Обыда, когда Ярина, маленькая ещё совсем, обожглась колдовством, тронув Лиловое Пламя голыми ладонями, нежными, неготовыми… Губы сами шептали нужное, слова вспыхивали в голове, затверженные, столько раз повторённые, столько раз вышитые на оберегах, и руки делали то, что надо. Ничего не помогало. Обыда сидела бледнее смерти, не разрумянилась и после Яриных стараний. Завыл Мунчомурт, на холме застучали кости – Кощей почуял неладное. — Обыда! Вернись, Обыда! Не уходи туда! – отчаянно позвала Ярина, уложила наставницу на лавку – тяжёлая какая! – расстегнула тугой ворот и сбросила платок. Наклонилась, прислушиваясь к сердцу, убрала с лица налипшие волосы, отбросила свои косы, лезшие в глаза. – Прости меня… Прости… Я не знаю, что ещё сделать! Зачем ты туда пошла?! Подула на руки, согревая, потёрла друг об друга. Прижала пальцы к глазам, сама боясь того, что сейчас сделает. Шепнула что-то, что – и не поняла толком. В сложенных ладонях зажёгся белый огонь – крохотный, но силы в нём было столько, что закололо пальцы. И тут же по рукам поползла краснота, затанцевали от огня витые тени. Ярина поднесла руки к Обыде, затаила дыхание и отпустила Белое Пламя ей на грудь. Будто лилия распустилась, побледнела и растаяла. Будто дневная робкая бабочка села, затрепетала крыльями и исчезла. Будто крохотный огонёк обернулся лепестком снега и остыл, отдавая тепло. Обыда прерывисто, хрипло вдохнула. Открыла глаза. Глянула на Ярину. Осмотрела избу – всю в подпалинах; не сумела Ярина целиком удержать власть над Белым Пламенем. Увидала испуганное, сморщенное лицо Коркамурта. И засмеялась, так громко засмеялась, что Ярина подумала, уж не лишила ли ненароком Обыду рассудка. А та только смеялась, прижимая ладони к груди, будто больно было ей так хохотать; смотрела на Ярину, всё пытаясь выговорить: |