Книга А за околицей – тьма, страница 91 – Дарина Стрельченко

— Вспоминаешь, небось, нашу встречу? Жалеешь, небось, что не согласилась… Приходи. Не буду серчать. Приму как родную дочь тебя, будущая яга. Полетим с тобою над Хтонью…

Ярина заплакала во сне. Туман подбирался к печке, поднимался бесплотной рукой. Ладонь нависла над лицом, собрала воздух в горсть. Ярина закричала, просыпаясь, вытолкнула перед собой комок колючего пламени. Рука отшатнулась и разошлась клочьями. Обыда вскочила с лавки. Загорелась занавесь на зеркале.

— Он опять звал… Обыда…

— А ну успокойся! – велела наставница. – Он долго теперь не сунется. Ишь как крепко ты его огоньком приложила! Только потушить надо.

Вдвоём – крутой струёй из ладоней Обыды, тоненьким ручейком из рук Ярины – погасили огонь. Сразу темно стало в избе. Шипела обожжённая, залитая водой рама – будто рана. Ярина соскользнула с печки, босиком прошла к зеркалу, положила ладонь на стонущее дерево. Рама затихла.

Обыда распахнула все окна и дверь, выпуская едкую хмарь с витками тумана, впуская сырой лесной дух. Зажгла лучину, наскоро закрыв от сквозняка. Уложила Ярину, тронула сухими губами лоб.

— Совсем стыд потерял. К такой юной явился в сон! А ты засыпай, раздувай огонёк. Посмотри, сколько извела… Зато зеркало уж точно тебя любить будет.

— Зачем он приходит, Обыда?

— До тебя хочет добраться. Зовёт. К себе тянет.

— Он не дозовётся. Я к нему ни за что не пойду!

— Многие так думали, – хмуро бросила Обыда. Встряхнулась. Глянула веселей: – А вот ты не думай о нём, Ярина. Мало ли какие страхи по ту сторону снов ходят. Керемет до тебя и сквозь зеркало попробует добраться, если сквозь сон не выйдет. Но это не страшно, Ярина, не страшно. От всего можно защититься – не колдовством, так волей. Главное, чтоб он на тебя из твоих собственных глаз не глянул. Вот тут уж пиши пропало.

* * *

Тёмная каразея заскользила вниз, складками улеглась на пол. Обыда оглянулась на Ярину. Хмыкнула:

— Чего глаза в погреб упёрла? Хотела смотреть – смотри.

Ярина холодно улыбнулась. Подняла голову и встретилась глазами с отражением.

«Я и я. Ничего не случилось страшного», – подумала отстранённо, вглядываясь в зеркальную глубину. Поправила тёмный венок из кос. Тронула бледные щёки – её ли? Пальцем провела по алым, ярким губам, будто нарочно их кусала всю ночь или вишни ела. Острые скулы, тощие руки. Платье, висящее будто тряпка на помеле.

— Так исхудала от своих переживаний, что и взглядом не зацепиться, – проворчала Обыда, становясь рядом.

«Я и я. Ничего страшного».

А потом перевела взгляд и увидела за отражением яги сотни и сотни старух, женщин, гордых красавиц, согбенных ведьм. Ни одна не походила на другую, но у каждой из глаз глядело то самое, что мелькало в зрачках Обыды. Древность и тишина, бесконечное глубокое равновесие. Равнодушие.

Ярина закрыла глаза, изо всех сил стараясь удержаться на краю пропасти. Темно и зябко стало вокруг, и несмотря на сотни веков и яг за спиной, показалось, что плывёт она далеко-далеко, и всё, что она любила, скрывается по ту сторону горы. Распахнула глаза, вздрогнув, и вновь встретилась взглядом с отражением – растерянным и встревоженным. А там, за её плечом, где недавно чудилась ей сплошная мгла, стояли сотни и сотни девушек и девчонок – все затихли, заметив, что она смотрит, замерли, глядя с завистью и печалью. Одна, рыжая, поцелованная солнцем, глянула особенно яростно.