Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Вспомнила, как бессмертными маками одарил на четырнадцатую весну – видимо-невидимо их было в избе, сладко дышалось, сонно. А какие тянучки Обыда потом из семян пекла… Закрыла глаза, выставила руку. Закололо под сердцем, и под ве́ками закололо, горячо и солоно стало во рту. Пламя собралось в тугой шар, совсем как в моток ниток. Подумала, что если ещё немного промедлит – рука не поднимется. Да и непросто будет одолеть Кощея в честном бою, много сил уйдёт. А силы сейчас нужны. Как никогда нужны. Сколько ещё впереди. Швырнула огонь, выскочила из горной пещеры прямо в воздух, запечатала за собой гранит и упала на спину подхватившему её лебедю. Каменный треск долго ещё стоял в ушах, а в глазах мерцало лицо Кощея: удивлённые огоньки, взлетевшие брови. «Ярочка? Ярочка, ты чего?» * * * Ягпери точил меч. Обыда рассказывала: лезвия он смазывает ядом, что вывели русалки. Назывался яд «Неторопливым прощанием». Русалки травили им незадачливых рыбаков, а Ягпери мечом резал любого немилого, кто случался в бору. Маленькой Ярина боялась Ягпери, пряталась за печку, когда он являлся. Обыда говорила, что свистит он хуже, чем ветер в самой густой чаще. Но и чащу он лечит, и тьму вытягивает из земли, чтоб просторней рослось деревьям, кустам, цветам заповедным… Однажды под весну пришёл дух бора с первыми солнечными дарами: принёс капли дождя, снежное серебро, нанизанное на ленты. Обыда развесила ленты у окна, и целое лето, пока не растаяли стёклышки под тихим осенним солнцем, светили и звенели они, расплёскивали звонкий цветной блеск. Правда, после того как Ягпери Ярину к Чёртовой сосне увёл, Обыда его не жаловала… Ярина зажмурилась, упёрлась ногами в землю. Соткала из гроз огненную змею и пустила вперёд. Змея качнулась, выросла, уколола Ягпери в темя, в самую родинку, в пятнышко вроде шишки, – тот и понять ничего не успел. Вскрикнул позади День. — Чего клекочешь? На озеро полетели! – тяжело выдохнула Ярина. Зашумел, завыл бор под лебединым брюхом. Густо заплакали смолой сосны. * * * С Вумуртом пришлось помучиться. Сильна была Ярина в колдовстве огня, но с водой едва управлялась, сколько ни билась над этим Обыда, сколько ни ругалась, ни упрашивала – что воду, что ученицу. А в озере ведь столько воды… Ярина с высоты вгляделась в знакомые берега с подтопленным ивняком, с зелёными старицами. Рассмотрела русалок, что сушили волосы у запруды. Увидела камышовые домишки на дне, мазнула взглядом по белёной мельнице. «На пруд почаще заглядывай, а как полноправной ягой станешь, меленки не забывай подтапливать!» Так говорил Вумурт на Шестнадцатую весну. Вумурт, хозяин вод, защитник озёр да речек, помощник яги… А воды видимо-невидимо в озере: со всего Леса стягивает сюда, поближе к яговой избушке. Видимо-невидимо; кажется, любое колдовство проглотит… Любое, кроме сплетённого, лилово-белого. Пламя обхватило бороду Вумурта, спустилось по плечам, упало в воду. Полыхнуло озеро. Вспомнив старое, Ярина вытряхнула из рукава разрыв-траву и щедро бросила в глубину. Пар повалил от воды, мёртвый дым, тина взметнулась до неба. Когда улеглось, День, вывернув шею, оглянулся: Вумурт догорал посреди почерневших кувшинок, русалочьи тела всплывали, качались на воде косы. * * * — Зачем ты так? – спросил Яр-горд, не скрывая уже ни боли, ни страха. Там, у Кощеева дворца, Ярина заставила его молчать, заколдовала накрепко. Но чем дальше улетали оттуда, чем ближе были к яблоньке – тем слабей становилась её ворожба, отпускала потихоньку – видимо, копила Ярина силы. – Что творишь, Ярина?.. |