Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Что ты так… кричишь, Обыда, – пробормотала, щурясь, глядя на наставницу против солнца. – Я их убила, чтобы силы хватило в Лесу на тебя, на меня и на яблоко. Ещё немного – и хватит уже. Ты яблоко съешь, и сможем дальше жить. И всё будет как было… На зубах скрипнул песок – наглоталась всё же воды, пока выплывала. В груди жгло, капли текли с волос, щекотали виски и щёки. Умолкла Обыда. Тихо отчего-то стало, тихо-тихо, как никогда не бывало на берегу, – только поодаль трещал лес и пахло почему-то дымом. А потом Обыда спросила – глянула в глаза и будто душу Яринину наизнанку вывернула: — Что? Что ты сказала?.. — Я убила их, чтобы силы хватило в Лесу на тебя, на меня и на яблоко, – твёрже повторила Ярина. – И Кощея убила. — И Коще-ея?.. – протянула Обыда, и совсем уж большими стали её глаза, не болотными уже – чёрными. — Обыда, осталось-то совсем немного, я чувствую! Надо успеть, пока яблоко не созрело до кон… — Яринка! – тоненько, удивлённо воскликнула Обыда. – Ты… правда, что ли? Ярина кивнула, а внутри словно вся проглоченная вода закипела: ну! Ну же! Соображай уже! Когда ж ты поймёшь, какую жертву я для тебя принесла?! Какой чёрный труд осилила? Скажи: «Спасибо, Яринка!» Помоги встать!.. Обними… Обыда схватилась за волосы, опустилась рядом и заплакала. Ярина уставилась на неё в ужасе. Крепче и крепче пахло рыбой от мёртвой русалки; запах забивался в ноздри, мешал дышать. Обыда зашептала что-то почти беззвучно, открывая рот, будто рыба; пришлось наклониться, изо всех сил прислушаться, чтоб разобрать: — Это ведь не птенца сварить… Это ведь не птенца сварить, – повторяла и повторяла Обыда, будто говорила во сне да никак не могла проснуться. – Не птенца… Ярина вскочила. Сжала кулаки. — Конечно, не птенца! Ещё бы! Обыда! Вставай! Помоги дело доделать! И пойдём к яблоне! Обыда тоже поднялась – медленной, глухой тенью выросла над озером, над Лесом. Тихо откликнулась, но голос докатился до облаков, отдался от них и вернулся на берег грохотом: — Ярина! Ты что говоришь такое? Ты ума лишилась! Не быть тебе ягой! Не пущу! Ярина застыла на миг; миг потребовался, чтоб понять: не приняла Обыда! Не приняла её жертву! Враг! – а потом полетела вперёд, сбила ягу с ног, в три шага добралась до лебедя, взобралась ему на спину и приказала: — Лети! * * * День Красный очнулся от огня, пробежавшего по перьям. Заклекотал, взмахнул крыльями, обезумев от боли. Взмыл в воздух и помчался к воде, но огонь уже утих, и ни следа не осталось. День огляделся по сторонам. Обгорелые кувшинки расплывались по озеру, солнце блестело в русалочьей чешуе, Вумурт медленно уходил на глубину, едва просвечивал студенистым изумрудным телом… На берегу над мёртвой русалкой плакала Обыда. Где-то трещал, горел лес. А на спине – юсь вывернул шею, посмотрел назад, – на спине его сидела Ярина с пустым, чёрным взглядом. Глаза застыли, а губы шевелились, шептали… — Ярина?.. Что?.. – спросил День, сам не зная, хочет ли ответа. — Она просто за жизнь цепляется – вот для чего ей яблочко, – выговорила Ярина. – До меня ей дела нет. До того, что я готова для неё совершить, дела нет. Значит, ни к чему ей яблоко! Значит, я яблоко заберу. Я заберу! — Ярина… Посмотрела на него – будто две стрелы из глаз метнула. Чужим, незнакомым голосом приказала: |