Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
— Лети к роще, День! Испуганно забилось под белыми стальными перьями сердце. — К яблоне лети. И помни, что дважды больше повторять не стану. Хотел возразить – не осмелился. Полетел, медля как мог, но вскоре Ярина заметила, опять пришпорила в бок огнём. — Не обманывай меня. – Усмехнулась так, что холод пробрал. – Да не бойся. Пока ты со мной, ничего не страшно. И страшней стало от этих спокойных, негромких слов во сто крат. День полетел, силясь забыться в высоте, в ветре, – и со всей силы наскочил на невидимую преграду, что выстроила Обыда вкруг Яблоневой рощи. — Хитра, – процедила Ярина, поднимаясь. – Долго ты летел, обогнала она нас… Стряхнула с подола сор, вытащила из волос листья. Выставила вперёд руку, толкнула стену – та поддалась немного, да тут же отшвырнула. Ярина подула на ладонь, ударила кулаком. Преграда пошла трещинами, стала зримой. Ярина размахнулась и ударила в третий раз, всей ладонью. Потемнела лицом, пот побежал по лбу, но стена рухнула, опалив молодые травы. — Идём, – велела Ярина, щурясь на закатное солнце. – Вовремя мы. Ночь подходит. Моё время. Серебрились стебли мать-и-мачехи, горели слюдой лужицы после дождя, и старая изба темнела на краю рощи. — Там яга, – глухо сказал День, волоча крыло. – А мне пора. Сумрак близко. — Знаю, – ответила Ярина. – Сейчас бы с ней и покончить… Да сил не осталось. Придётся ждать. — Мне пора уходить, – глядя на алеющее, загущающее кровь небо, повторил День. — Нет, – коротко велела Яра. – Останешься. — Ярина! Равновесие покачнётся! — Останешься, я сказала, – ровно произнесла она. Пригладила взъерошенные чёрные пряди, с ледяной улыбкой добавила: – Или ягу хочешь ослушаться? День обернулся человеком. Подозвал коня. Вскочил в седло, и красное горячее солнце медной монетой встало за спиной. День глянул на него, заслонил рукой глаза, но и сквозь порозовевшую ладонь, сквозь пальцы померещилось у солнца лицо – суровое, высеченное в расплавленной тверди. — Ярина. Остановись. Вспомни, на кого руку хочешь поднять! Яра засмеялась в ответ, медленно поднимая руки. День услышал не сорвавшееся с губ – только подуманное: «Не хочу я с тобой воевать, День мой Красный. Не перечь будущей яге». Вгляделся в ученицу Обыды – тоненькая, как игла, такая, что, кажется, от любой тени покачнётся. Солнце вздохнуло, и в Яриных заблестевших глазах отразился лес: синие ели, изумрудные сосны, розовые стволы, чёрные ягоды. День в один лошадиный шаг оказался ближе, нагнулся над ней, обдал летним сухим теплом: — Опомнись, Ярина… Протянул руку перехватить её ладони – и полоснуло раскалённой плетью от плеча до пояса, словно по шву раскроили. Конь заржал, вздыбился, Дня отбросило назад. Вместо того чтобы упасть, он обернулся лебедем и, оросив траву красной россыпью с белых перьев, взмыл в небо. Ярина с криком, с клёкотом вскинулась, потянулась к нему левой рукой. Рукав на правой повис клочьями, мёртвыми лепестками, распоротый пополам. Светилась из прорехи белая кожа с узким обожжённым следом. Вот как, значит. Не справилась с собственным колдовством; Дню досталось крепко, но и сама по себе хлестнула… Но как будто не чувствовала боли. Швырнула в лебедя рождённый в воздухе камень – не сбила. Швырнула второй – снова промахнулась. А после уж мелочиться не стала, выстроила в небе стену вроде той, какой пыталась огородиться Обыда. День ударился об стену, вновь рухнул и в себя пришёл только в белом, молочном мареве раннего утра. Холодные мягкие руки, от которых пахло мятой и смородиной, ловко приложили к плечу смоченную тряпицу. |