Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Ночь нагнулся, сорвал мелкую травку. Протянул Ярине, всмотрелся в её лицо: дерзко глядели глаза и виновато. И испуганно, что бы ни говорила. Ещё бы – попала в переплёт девка, из огня в полымя мечется, понять пытается, как меньшей кровью обойтись… Никогда её Обыда такому не учила – немудрено, что не знает Яринка, что делать, спрашивать готова у всех, кроме самой Обыды. И признаться не может, что боится, и помощи в открытую не попросит: весь мир с ног на голову, как теперь разобрать, кто друг, кто враг? Точь-в-точь как в прошлый раз было, когда яблочко созрело. Точь-в-точь. Ночь раскрыл ладонь с травкой: — Ночной громовник. Если коснётся лица, упадёшь замертво. — Припугнуть решил? – засмеялась Ярина нарочитым, не своим смехом. – Выходит, права Обыда – нельзя доверять ни Дню, ни Утру, ни тем паче Ночи. В один шаг оказалась рядом, забрала травинку, дунула, раскрошила взглядом мельче, чем в пыль. Улыбнулась. — Так что? Правда про яблоко? — Правда. Ярина, хоть и продолжила улыбаться, побледнела, и незваный дождь заклубился в тучах, и Ночь заметил, как она сунула руку за пазуху, будто нащупала что-то. Нащупала и чуточку успокоилась, только ещё сильней побледнела, совсем как полотно стала, то самое, по которому первую вышивку делала луны и луны назад. — Ночь… – шепнула, лбом упираясь в крутой конский лоб. – А если я уйду? Просто уйду отсюда. А она пусть съест яблоко. Пусть делает, что захочет, жизнь новую живёт, преемницу новую ищет… Нельзя… так?.. — Обыда две части ритуала провела уже. Знаешь, поди, что до этого-то ничто её погубить не могло ни в Лесу, ни в Хтони. И теперь ничто не может – кроме тебя, ученицы. Как она тебя отпустит – такую угрозу? * * * Сирин уронила перламутровую слезу. Капля обернулась стеклянной горошиной, ударилась о землю и разлетелась тысячью осколков, забрызгав гибкое да скользкое тело. Мгновенье стояла в воздухе цветная солнечная пыль. Сирин махнула крылом, пыль исчезла, и красным глазом глянула птица на мир. * * * — Так, выходит, одна только должна остаться? Выходит, отступиться мне, не тягаться с ягой? – спросила Яра. Будто шаль, накинула годы, голос сел. Улыбнулась Ночи уже не ученица, а сама яга – ровной, холодной улыбкой. — Да, – ответил Тём-атае, чутко прислушиваясь. Веяло от Ярины тугой силой, отчаянной, ледяной, и если бы не знал её, если бы в первый раз видел – отступил бы, не решился без надобности идти рядом. — Вот, значит, как, – задумчиво произнесла Яра, обводя взглядом свесившиеся плети бузины, налитые ягоды смородины, разогретую рябину. Удивлённо подняла брови. Поглядела на Ночь и негромко, будто сама себе не верила, выдохнула: – Смотри-ка, как всё расцвело. Это я, наверное. Опять сила пролилась, вот Сердце Лета раньше времени и пришло. Не должна ещё так рябина гореть… Обхватила рукой бордовую гроздь. Не сводя глаз с Ночи, сжала кулак. Липкая ягодная кровь брызнула сквозь пальцы. — Зачем ты так? — Жалко? – спросила Ярина. – И мне жалко. А как думаешь, жалко будет Обыде, когда пойдёт меня убивать? А мне? Мне будет её жалко? Я ведь, руки опустив, не встану. Ночь молчал. Лес молчал. А Ярина засмеялась: — Ну что ты, Тём-атае. Сколько раз думали, что это конец. А всё не конец был. И в этот раз что-нибудь да будет дальше. А ты скачи-ка своей дорогой, смотри, рассвет уже занимается… Короткие нынче ночки. |